| |
В 11.45 Королев вылетел из Внуково в Крым. В самолете вместе с ним летели
Келдыш, Черток и Аркадий Осташов (младший брат «стреляющего»). Королев в
самолете быстро организовал на чемоданах импровизированный обед, без выпивки
разумеется. За обедом наметили план будущих действий. С аэродрома на вертолете
на Ай-Петри, оттуда на машинах – на Кошку. Действительно, в Саках они подрулили
к вертолетной площадке, где уже стоял Ми-4 с прогретым двигателем. Полетели.
Однако вскоре к пассажирам спустился командир и, безошибочно угадав в Сергее
Павловиче главного начальника, сказал:
– На Ай-Петри идет мокрый снег. Видимость нулевая, садиться нежелательно.
– А может, рискнем? – быстро спросил Королев. – Мы торопимся, а там нас машины
ждут.
Командир молчал. Королев подумал и добавил:
– Впрочем, спускаться с Ай-Петри на машинах при такой погоде вряд ли разумно...
– Под Ялтой есть вертолетная площадка, – сказал командир.
– Пошлите радиограмму первому секретарю горкома в Ялте, пусть пришлет на
площадку две машины...
В Ялте на площадке стояли «ЗИМ» и «Победа». Секретарь горкома приехал сам.
Здороваясь с Королевым, назвал по имени-отчеству – был предупрежден... Уселись
все в один «ЗИМ», поехали.
Как нравилось Королеву все это: все эти самолеты, вертолеты, машины, эти
приказы по радио, эта четкость, этот темп, и что вот так встречают, и что все
это – на глазах Келдыша и замминистра, на глазах его людей – пусть знают наших!
Скромнейший в быту человек, категорически не барин и не задавака, никогда не
кичившийся ни званиями, ни наградами, Королев тем не менее очень любил, когда
вся окружающая обстановка и люди вокруг подчеркивали его значимость,
масштабность, власть. Это нужно было для авторитета Дела...
В 14.30 они уже слушали доклады баллистиков и телеметристов. Станция
действительно работала нечетко, но категорических отказов не было. Люди
Рязанского во всем обвиняли королевских антеннщиков. Те, естественно,
защищались.
– К диаграмме направленности у меня претензий нет, – спокойно, но твердо сказал
Главный, защищая своих людей. – Будем разбираться.
Один из операторов доложил, что температура внутри станции около 40 градусов и
продолжает медленно расти.
– Почему перегреваемся? – спросил Королев, глядя в глаза оператора.
– Пока не знаю...
– Если вы, как испытатель, считаете, что вопросы проектирования и идеологии
систем не ваша задача, то вы глубоко заблуждаетесь![186 - Хочу отметить, что
эта словесная конструкция: «Если вы думаете, что..., то вы глубоко
заблуждаетесь!» – одна из любимейших и часто употребляемых Сергеем Павловичем
при всевозможных разносах.] Где вы были, когда готовили АМС[187 -
Автоматическая межпланетная станция.] к полету? Почему не разобрались с
возможностями СТР[188 - Система терморегулирования.]? Это ваша грубая и
недопустимая в будущем ошибка. А сейчас я жду от вас предложений. Подключайте
всех нас! Подключайте любого человека в Москве, в Советском Союзе! Я даю вам
все линии связи. Но учтите – в ваших руках сейчас судьба результатов полета
АМС! Ошибетесь – ой как спросим с вас! Временем не ограничиваю. Но не забывайте,
что мы перегреваемся! Запасы почти исчерпаны!..
Понимал ли Королев, как точно он характеризует собственное состояние: «Мы
перегреваемся!»?
К вечеру был выработан план последовательных операций, которые должны были
остановить перегрев. После утверждения плана и отправки соответствующих команд
на лунник температура медленно поползла вниз...
На следующий день телеметристы доложили, что в 6 часов 30 минут по московскому
времени станция начала фотографирование лунного затылка. Что получится?
Попытка передать фотоснимки сразу после их проявления, т.е. практически от Луны,
не удалась, но специалисты убеждали Королева, что на подлетном сеансе, когда
станция подойдет к Земле, «картинка будет».
Королев просто умирал от любопытства и нетерпения. Если бы сейчас прилетел с
Луны ангел с черным конвертом и сказал: «Вот снимки. Они стоят года жизни», он
бы отдал этот год. Впрочем, кто знает, быть может, эту цену он за них и
|
|
