весь уклад американской жизни: газетная буря уже к 8 октября привела к падению 
биржевых акций на общую сумму в 4 миллиарда долларов...

Телевизионные пророки утверждали, что стоит русским захотеть, и они разрушат 
Нью-Йорк немедленно. «Из всех символов мифологии страха, – писал потом 
американский ученый Герберт Йорк, – спутник был самым драматическим»...

Пастор Клут в Вашингтоне предсказывал конец света...

Американцы оказались неподготовленными к такому событию прежде всего потому, 
что не хотели к нему готовиться. Они не допускали мысли о том, что Советский 
Союз может запустить спутник раньше, чем США. Не допускали, несмотря на то, что 
ЦРУ еще в 1955 году представило Национальному совету безопасности информацию о 
том, что подготовка к запуску спутника идет в Советском Союзе полным ходом. Это 
довольно распространенное явление: с одной стороны, правительство вроде бы не 
жалеет средств для своих разведывательных служб и ни в чем им не отказывает, но,
 когда службы эти сообщают нечто действительно важное, оправдывающее свое 
существование, – их никто не желает слушать.

Однако и в Советском Союзе тоже были не подготовлены к явлению спутника. Я имею 
в виду не «широкие круги общественности», которые всегда не в курсе того, что 
они с таким жаром бросаются одобрять или осуждать. В данном случае можно 
сказать, что не в курсе оказались и те, кто непосредственно этим делом 
занимался. Общее настроение наших специалистов довольно точно передает в своих 
воспоминаниях Владимир Павлович Бармин: «Сам спутник до того, как он стал 
реальностью, вышел на орбиту, моментами казался какой-то невозможной 
фантастикой. Но это, конечно, только моментами, в целом же каждый из нас делал 
свое дело и видел весь запуск как сумму отлаженных операций, которые непременно 
должны сработать. Куда же он денется, этот спутник? Конечно же полетит...»

Да, для людей, собравшихся в начале октября 1957 года на «площадке № 2», это 
была, прежде всего «сумма отлаженных операций». Подняться над «отлаженными 
операциями» они не могли не только в силу своей инженерной заземленности, но и 
по причине отсутствия каких-либо аналогов, – ничего похожего никогда не было. 
Многие годы они запускали разные ракеты – большие и маленькие, пуски эти имели, 
разумеется, какой-то общественный и даже международный резонанс. И полет ракеты 
со спутником тоже будет, конечно, иметь резонанс, наверняка больший, поскольку 
это все-таки не просто запуск, а запуск, выражаясь словами генерала Вильсона, с 
«научным фокусом». Однако ни Королев, быть может, единственный, кто в полной 
мере мог оценить масштаб события, ни увлеченный чисто научной задачей Келдыш, 
ни радостный Тихонравов, очень довольный тем, что давние его расчеты 
воплотились в реальную работу, ни чиновники из ЦК и Совмина, которые более 
всего думали о том, как заслужить похвалу – нет, не за феноменальный 
эксперимент, а за обгон американцев – ведь Хрущев обожал обгонять американцев,
 – никто никогда не предполагал, что запуск спутника произведет такой переворот 
в умах всего населения планеты. К такой реакции мира совершенно не были готовы 
и наши идеологи, возглавляющие средства массовой информации. 5 октября, когда 
весь мир действительно гудел, взбудораженный эпохальным событием, «Правда» 
вышла с передовой статьей «Подготовка к зиме – дело неотложное». Само сообщение 
ТАСС о запуске спутника отличалось такой скромностью газетной «подачи», какая 
заставляет думать, что и газетчики тоже ничего не поняли. И понять значение 
того, что свершилось, через некоторое время заставил их, прежде всего мир, а не 
Королев, Келдыш, Суслов или Хрущев.

Потом об этой октябрьской ночи будут написаны тысячи статей, целые библиотеки 
книг, будут сочинены стихи о спутнике, сложены песни, а американский моряк 
Роберт Венутти попадет на страницы популярных журналов как изобретатель 
прически «sputnik» – четыре облитые лаком пряди торчали, как сосульки, на 
бритой голове. Старт 4 октября долгие годы будет анализироваться со всех 
сторон: научной, технической, исторической, политической. Он заставит по-новому 
взглянуть на многие проблемы нашего века, начиная с ревизии высшей школы и 
кончая доктринами мирного сосуществования разных политических систем на одной 
планете. Американская газета «Вашингтон ивнинг стар» комментировала запуск 
первого спутника с беспощадным лаконизмом: «Эра самоуверенности кончилась». 
Французский журнал «Пари-матч» констатировал: «Рухнула догма о техническом 
превосходстве Соединенных Штатов».

Да, о политике, первенстве в экономике, новом оружии говорили больше всего, и 
лишь немногим открылась вся философская, мировоззренческая глубина этого 
события, которое именно потому, что было воистину великим, вмещалось в одну 
короткую фразу: «Впервые на Земле нечто, подброшенное вверх, не упало». Все 
последующее в жизни Королева и его преемников: лунники, гагаринский триумф, 
межпланетные полеты; все, свидетелями чего мы стали после смерти Сергея 
Павловича: высадка на Луну, гигантские орбитальные станции и полет за пределы 
Солнечной системы; все, свидетелями чего станут наши дети и внуки: марсианская 
экспедиция землян, лунная индустрия и создание солнечной энергетики в 
околоземном пространстве – все это уже вторично и является по сути своей лишь 
усложненным, технически более совершенным вариантом того, что произошло 4 
октября. Поняли это не сразу, но и не сразу поняли не все...