завода Роману Анисимовичу Туркову и главному инженеру Виктору Михайловичу 
Ключареву, которые тоже, надо признаться, не воспринимали ПС как нечто 
эпохальное.

– Для нас он, с точки зрения изготовления, действительно был простым, – 
рассказывал Ключарев. – Да и все наше внимание в то время сосредоточилось на 
доводке ракеты-носителя. А по самому спутнику проблема была лишь в том, как 
обеспечить блестящую, отражающую солнечные лучи поверхность: для алюминиевого 
сплава, из которого делался корпус первого спутника, в то время не было 
специальной технологии. И это одолели. Все, кто соприкасался с «шариком», стали 
его буквально носить на руках, работали в белых перчатках, а оснастку, на 
которой он монтировался, обтянули бархатом. Королев следил за всеми операциями 
по спутнику, требовал особого отношения к этому изделию...

В тюратамском МИКе Королев попросил, чтобы при нем провели последние испытания 
передатчика. В гулком пространстве огромного цеха раздалось жизнерадостное 
«бип-бип...». Кто-то из молодых, не сдержав энтузиазма, заорал «ура!». Королев 
оглянулся и так посмотрел на крикуна, что тот замолчал на полувздохе, словно 
его обесточили.

Будущий космонавт Георгий Гречко рассказывал, а многие испытатели, работавшие 
на космодроме, подтверждали, что срок пуска ПС Королев сдвинул на два дня 
раньше. Причиной тому был листок экспресс-информации, в котором говорилось, что 
на совещании по координации запусков ракет и спутников, которое проходило в 
Вашингтоне по линии МГГ, на 6 октября намечен американский доклад «Спутник над 
планетой». Что это значит? Королев встревожился. Может быть, просто доклад – 
один из многих на эту тему. А может быть, констатация факта! Он звонил в КГБ. 
Ему сказали, что никаких сведений о том, что американцы запустят на днях 
спутник, нет. Королев знал, что запуск американского спутника планируется 
примерно на март 1958 года. Но вдруг! Ведь в одном из своих выступлений – 
Королев читал их внимательнейшим образом – Джон Хаген, руководитель проекта 
«Авангард», заявил как-то неопределенно: «Быть может, мы предпримем испытания 
до исхода этого года...» Сейчас, когда счет шел на дни, даже на часы, сама 
мысль о том, что его могут опередить, была для Королева невыносима. И, несмотря 
на то что работы шли по очень напряженному графику, Главный принимает решение: 
сдвинуть его на два дня, провести пуск не 6 октября, как намечалось, а 4 
октября.

Все предстартовые часы были переполнены нервотрепкой. Госкомиссия пришла в 
ярость, когда узнала, что на одной батарее потек электролит, а перед самым 
стартом вдруг обнаружилось, что напряжения вовсе нет.

– Это технический бандитизм! – кричал Руднев.

Королев молчал, понимал – сейчас не надо разносов. Монтажница Римма Коломенская 
нашла оторвавшийся кабель.

Оказалось, просто плохо припаяли...

Что обнаружится теперь? Через час? Через пять минут? И все это – в простейшем 
спутнике, действительно простейшем. Сколько бы пришлось расхлебывать с 
«Объектом-Д»? Здесь, на полигоне, Сергей Павлович еще больше укрепился в мыслях,
 что решение он принял верное.

Приказ о летных испытаниях ПС Королев подписал 2 октября – за два дня до старта 
– и отправил его в Москву. Еще раз хочу это подчеркнуть: приказ шел не из 
Москвы в Тюратам, а из Тюратама в Москву. Москва утвердила только 4 октября. Не 
дожидаясь никаких вышестоящих разрешений, 3 октября ранним утром ракету со 
спутником вывезли на стартовую позицию. Едва тепловоз тронулся, Сергей Павлович,
 оглядев стоящих рядом людей, сказал:

– Ну, в добрый путь... Пойдемте провожать первенца...

Как и во время предыдущих пусков «семерки», испытаниями руководили: Александр 
Иванович Носов – от полигона и Леонид Александрович Воскресенский – от ОКБ. Как 
это ни парадоксально, «сложнейшая» ракета приносила им на этот раз несравненно 
меньше хлопот, чем «простейший» спутник. Все испытания носителя шли четко, без 
замечаний, строго по графику.

– Нас никто не торопит, – говорил Королев. – Если имеете хотя бы малейшие 
сомнения, остановим испытания и доработаем спутник. Время еще есть...

Понимал ли Сергей Павлович, что в эти часы закладываются будущие, не писанные 
ни в каких инструкциях, не отмеченные ни в каких приказах нравственные, 
этические законы космонавтики? «Нет, не думалось тогда о величии происходящего: 
каждый делал свое дело, переживая и огорчения, и радости», – напишет много лет 
спустя в своей книге «Первые ступени» Олег Ивановский.

На следующий день – 4 октября – после заправки топливом Королев позвал Хомякова,
 поручил ему подняться на верхнюю площадку ферм обслуживания и все внимательно