| |
лидерстве США во всем мировом сообществе.
Прослушав письмо президента, все аккредитованные на конгрессе журналисты
загоготали на весь мир, как встревоженная гусиная стая, а наш Леонид Иванович
тихо и спокойно объявил, что устраивает в здании советской миссии
пресс-конференцию. Все очень удивились: советские пресс-конференции были тогда
не часты, и народу набралось много. Седов выступил, рассказал, что знал и что
можно было рассказывать о наших работах, и, в частности, сказал:
– За последнее время в СССР уделяется много внимания исследовательским
проблемам, связанным с осуществлением межпланетных сообщений, в первую очередь
проблеме создания искусственного спутника Земли... Осуществление советского
проекта можно ожидать в сравнительно недалеком будущем...
Когда конкретно, Седов, мне кажется, сам не знал, но говорить так смело никто
Леониду Ивановичу не запрещал, поскольку те инстанции, которые запрещают,
решительно не могли представить себе, что какой-то там спутник – это нечто
серьезное, и относились к этому, как к научно-популярной болтовне.
Если бы в это время уже думали о приоритете, о том, что американцы могут нас
обогнать, никакой советской пресс-конференции не было бы, хотя бы потому, что
она могла встревожить американцев и активизировать их работы. Поэтому
прозвучавшие через несколько лет упреки, прежде всего американцев, по поводу
того, что мы что-то темнили, скрывали свои планы и устроили им «космический
Пирл-Харбор», несправедливы. Темнить мы начали позднее, а тогда Седов прямо
сказал:
– Возможно, наши спутники будут созданы раньше американских и превзойдут их по
весу.
Журнал «Радио» летом 1957 года заранее публикует примерные частоты, на которых
будет работать передатчик спутника. Количество статей о спутнике в наших
популярных журналах и газетах к осени 1957 года измерялось уже сотнями.
Президент Академии наук Несмеянов публично подтверждает, что теоретически
проблема вывода спутника на орбиту решена. Наконец, Королев за 17 дней до
старта в своем докладе на юбилейном заседании в честь 100-летия со дня рождения
К.Э.Циолковского прямо говорит, что советские ученые намерены в ближайшее время
запустить спутник.
За рубежом тоже немало писали о наших спутниках. Французский журналист Мишель
Рузе, отличными научно-популярными статьями которого в журнале «В защиту мира»
я зачитывался в студенческие годы, трезво оценил ситуацию: «Отнюдь не означает,
что „Луна Эйзенхауэра“ первой придет к финишу в состязании с ее советским и,
может быть, английским соперниками», – писал он еще в сентябре 1955 года.
Так что все знали, что мы хотим запустить спутник, но никто не верил, что мы
его можем запустить.
Выступление Седова было, кстати сказать, не первым на эту тему. До этого на
заседании Комитета по проведению МГГ в Барселоне вице-президент Академии наук
СССР Иван Павлович Бардин тоже говорил о спутниках, но тогда его заявление
осталось как-то без внимания. А тут, наверное, потому, что Седов провел свою
пресс-конференцию сразу после письма Эйзенхауэра, сообщение это вызвало
воистину всемирную сенсацию. Леонид Иванович оказался в центре внимания, ему
преподносили шоколадные ракеты, фотографировали со знаменитыми красавицами, а
через несколько лет, когда спутник действительно полетел, нарекли «отцом
русского спутника». Он, насколько мне известно, подобные утверждения не
оспаривал, хотя и не подтверждал, обаятельно и таинственно улыбался, вместо
того, чтобы с той же обаятельной улыбкой сказать:
– Уважаемые дамы и господа! Я ученый-механик. У меня есть хорошие работы по
гидро– и аэродинамике. Но к ракетной технике и изучению космического
пространства я никакого отношения не имею, а служу лишь ширмой, за которой
прячутся те, кто имеет...
Но Седов этого не сказал, полмира объездил и «отцом русского спутника» пребывал
несколько лет. Мне его всегда было жалко. Мне кажется, это унизительно для
настоящего ученого...
Однако нельзя не признать, что выступление Леонида Ивановича в Копенгагене в
какой-то степени действительно помогло рождению космонавтики. С незапамятных
времен в России дороже ценилось то, что говорят по ту сторону пограничного
шлагбаума, нежели то, что думают по тому же поводу с этой стороны. В
космонавтике тоже нередко так получалось, что шевелиться нас заставляло чужое
шевеление. Наиболее умные и хитрые наши специалисты даже отработали такой
прием: на высоких совещаниях в конце доклада небрежно бросали:
– Хочу отметить, что на аналогичные работы в США выделено N миллионов долларов..
.
|
|
