большую тягу можно получить. Но длинное сопло – это лишний вес, который съедал 
выигрыш в тяге. Искали золотую середину. Первые двигатели были длиной метра два.
 Их гоняли на стенде, замеряли тяги, укорачивали, снова гоняли. Геометрию 
камеры сгорания тоже искали во многом опытным путем.

Да, очень многого тогда просто не знали. Не знали, например, что малюсенький 
кусочек какой-нибудь элементарной заводской грязи может заткнуть отверстие 
форсунки, изменить тем самым соотношение компонентов, исказить процесс горения, 
привести к прогару двигателя, к взрыву, к гибели всей огромной ракеты. Кусочек 
грязи из-под ногтя сборщика...

Работающий на стенде четырехкамерный двигатель производил даже на людей бывалых 
впечатление ошеломляющее. Виктор Иванович Кузнецов, гироскопист, сказал 
восхищенно заместителю Глушко Владимиру Ивановичу Курбатову:

– Да... а, ну и зверя вы сделали!

Королев молчал, но улыбка и особый блеск глаз выдавал его восторг. Кстати, 
непременная черта крупной личности: умение не ревновать и искренне радоваться 
чужим успехам. В предельной степени даром этим, насколько я знаю, обладал 
один-единственный мой соотечественник – Пушкин. Но Королев тоже, по счастью, 
был отмечен этой благодатью в должной мере...

В сроки чрезвычайно сжатые двигатель, как говорят ракетчики, «довели», т.е. 
довели до ума.

Перечислить, просто назвать все, что сделал Королев, другие главные 
конструкторы, десятки предприятий смежников для создания межконтинентальной 
ракеты, невозможно. Ее техническая документация по объему не уступает приличной 
библиотеке. Тем большее восхищение вызывает эта работа, что выполнена была она 
в срок рекордный, до сих пор не превзойденный, сильно сомневаюсь, что он вообще 
когда-либо будет превзойден. Если считать со дня принятия правительственного 
постановления по «семерке» до ее первого старта прошло три года![162 - Даже 
чуть-чуть меньше трех лет: 20 мая 1954 года-15 мая 1957 года.] Для создания 
подобной новаторской машины это не просто маленький, это ничтожный срок. 
Достаточно сказать, что при всем счетно-электронном могуществе, расширившихся 
возможностях производства и при несравненно большем количестве участников самой 
программы ракета «Энергия» потребовала более десяти лет работы.

Тюратам – это все-таки не пустыня, это предпустынье, северный край песков 
Кызылкума, сползающих в Туранскую низменность, и весной здесь хорошо: чистое, 
высокое небо, пряный ветер гуляет по степи и радуются жизни птицы в небе, рыбы 
в Сырдарье, все твари земные от верблюда до скорпиона. По обеим сторонам 
бетонки, бегущей из города к «площадке № 2», расстилались красным ковром дикие 
тюльпаны, невысокие, крепенькие, выносливые: неделю простоят в вазочке, не чета 
тепличным...

В один из таких весенних мартовских дней 1957 года и прибыл в Тюратам спецпоезд 
с первой «семеркой». Запломбированные вагоны без промедления отправили по 
только что сданной железнодорожной ветке в МИК. Солдаты охраны, уставшие от 
многодневной ответственности, вдвойне тягостной от того, что они не знали, что 
собственно они охраняют, расслабились, наконец, подставив ласковому солнцу свои 
обветренные физиономии. Солдаты могли чуток передохнуть, а в МИКе начались 
горячие денечки: приступали к сборке и контрольным проверкам первой ракеты.

Еще 4 марта Королев утверждает «Техническое задание № 1», согласно которому на 
космодроме должны были проводиться все доработки ракеты с учетом замечаний в 
ходе испытаний макета, который стоял, а точнее – лежал расчлененный на отсеки в 
Подлипках. Такое дублирование увеличивало надежность. Примерно через месяц 
после прибытия в Тюратам первой «семерки», Королев приехал сам. Вместе с ним – 
Пилюгин, Рязанский, генералы от Неделина, начальники от Устинова. До него 
приехал Бармин, озабоченный подготовкой к сдаче стартового комплекса. Из всех 
Главных Бармин теснее всего сотрудничал со строителями. Все его тут знали, и он 
всех знал. Его хлопотами на «площадке № 2» поставили четыре щитовых финских 
домика для высокого начальства, по нынешним меркам довольно убогих, а тогда это 
были воистину царские апартаменты: каждый состоял из трех комнат да еще 
умывальник и туалет! Домики стояли на песке неприкаянно, без дорожек, без 
оградок и выглядели чужеродно, словно упавшие на этот песок метеориты. В первом 
домике поселился Неделин, во втором – Королев и Мишин[163 - В домике, где жил М.
И.Неделин перед стартом «Востока», ночевали Ю.А.Гагарин и Г.С.Титов, и теперь 
он известен как «Домик Гагарина». В домике, где первый раз поселился С.П.
Королев и В.П.Мишин, а в последующие годы всегда жил Королев, теперь тоже 
маленький мемориальный музей.], в третьем – Бармин, Кузнецов, Воскресенский, в 
четвертом – Глушко, Пилюгин, Рязанский. Вот такой образовался микрогородок 
будущих ракетных знаменитостей.

Работая на космодроме вскоре после смерти Сергея Павловича, я однажды попросил 
ключи и просидел в этом домике целый день. В нем никто не жил, ни у кого рука 
не поднималась занять домик Королева, но и музеем он не был еще. Просто стоял 
запертый, как стоял, когда хозяин его был в отъезде. Трехкомнатный домик этот