поминки, лишняя звездочка на погоне, просто красный день календаря. И Шубников 
редко отказывался. Приходил, выпивал бокал шампанского или стопку водки и 
незаметно исчезал. Сидеть и пировать по несколько часов кряду не умел и не 
любил, как и Королев.

В общении с подчиненными был Шубников, пожалуй, посдержаннее Сергея Павловича, 
реже кричал, стучал кулаком по столу, королевского умения «заводить» самого 
себя и бесспорных актерских способностей Сергея Павловича Георгию Максимовичу 
не хватало. Рассказывали, как одному провинившемуся прорабу, атлетически 
сложенному, румяному молодцу Шубников, долго его разглядывая, тихо, словно 
размышляя сам с собой, сказал:

– Удивляюсь, как вы, мужчина, при всех своих способностях можете так плохо 
работать...

Мне кажется, реакция Королева была бы другой. Но, как и у Королева, самым 
суровым приговором Шубникова было:

– Это – безответственный человек.

Даже издалека, рассматривая в бинокль или стереотрубу Королева и Шубникова в 
кругу других людей, даже не слыша, о чем и как они разговаривают, а только по 
движению, по походке, жесту внимательный человек сразу признал бы в них лидеров.
 Они были прирожденными лидерами и знали это. Не надо быть оракулом, чтобы 
предсказать: стычки между такими людьми возможны и даже вероятны. Они и были.

Королев приехал в Тюратам первый раз ненадолго, между двумя командировками на 
Северный флот, в сентябре 1956 года. Две вещи поразили его: никогда прежде 
невиданный размах строительства и невыносимые природные условия. Оказалось, что 
существует жара и пыль пострашнее, чем в Капустином Яре, причем он понимал, что 
лето уже на закате, особого ветра нет и это отнюдь не предельная жара и пыль. 
Летом, как ему рассказывали, было совсем плохо. Солдаты-строители мучились от 
жажды, воды не хватало. Никогда еще за всю свою долгую жизнь чистенькая 
насосная станция с блестящим древним дизелем у паровозной водокачки не работала 
как теперь – круглосуточно, но напоить всех она не могла. Случалось – не на чем 
было даже сварить солдатам обед. От жары мутилось в голове, и приказы 
командиров имели уже сомнительный вес. Солдаты самовольно выходили на дорогу, 
останавливали водовозки и выпивали их досуха, залив все фляги, котелки и ведра. 
Шоферы не знали, что им делать: драться или плакать, ведь воду ждали там, в 
пустыне, такие же солдаты...

– Сейчас готов водовод, проблему эту мы решили, – говорил Шубников, усаживая 
Королева в свой газик. С веселым оживлением демонстрировал Георгий Максимович 
Главному конструктору все свое хозяйство, рассказывал о ходе работ, не спеша, 
солидно знакомил со своей «гвардией»: начальником политотдела полковником 
Баландиным, главным инженером подполковником Грунтманом, начальником 
производственно-технического отдела Гуровичем, командиром 84-й 
инженерно-строительной-бригады полковником Гордиенко, 101-й – подполковником 
Дуровым, 2-й Симферопольской ордена Красного Знамени – полковником Халабуденко 
и другими высшими офицерами специально созданного в Тюратаме Управления 
инженерных работ (УИР). Уже по тому, как подтянуто выглядели офицеры – именно у 
строителей такое не часто встретишь, по тому, как подходили, как докладывали, 
как спокойно, без суеты, с точными цифрами отвечали на его вопросы, Королев 
видел, что дело у Шубникова поставлено четко, но от похвал удерживался, 
напротив, вид имел сурово озабоченный, что контрастировало с улыбающимся 
Шубниковым. Георгий Максимович уже «вычислил» Королева. Он понимал, что мнимое 
недовольство Главного конструктора во многом наигранное, поскольку Королев, 
очевидно, думает, что оно позволит ему с большей требовательностью настаивать 
на ускорении работ и вообще вести диалог в наступательных тонах. Всем этим 
хитростям научил Шубникова его собственный начальник – генерал Григоренко, 
угодить которому было невозможно: как бы ты ни работал, разноса не миновать. 
Даже если Григоренко видел, что сегодня все хорошо, он устраивал 
профилактический разнос, чтобы завтра было еще лучше. И теперь, вспоминая уроки 
Григоренко, Шубников улыбался, разгадав тактический ход Королева. А потом, черт 
побери, он имел основания улыбаться!

Сделать за такой короткий срок удалось действительно немало. Шубникову было чем 
гордиться: многие километры дорог, железнодорожных путей, теплоцентралей, 
электролиний, первая очередь кислородного завода. На «площадке № 10» – она 
превратится в город Ленинск – заложен первый жилой дом. В июне 1955 года 
приступили к строительству самого большого здания полигона – МИКа – 
монтажно-испытательного корпуса, это была «площадка № 2». Во второй половине 
сентября там начали сооружать и первый стартовый комплекс. Самая трудоемкая 
работа шла, пожалуй, именно на «площадке № 2»: предстояло вырыть огромный и 
глубокий пламеотводный канал. Примерно за полгода – к апрелю 1956 года – отрыли 
и вывезли миллион (!) кубометров грунта. И раньше бы сделали, но отчаянные 
морозы января на некоторое время парализовали технику. Тогда же, в январе, 
начали возводить собственно старт – тоже сооружение циклопическое. В апреле на 
«площадке № 2» приступили к бетонным работам. С гордостью показывал Шубников и 
школу, сданную перед самым приездом Королева.