Отвалиться должны все сразу, не сбив при этом ракету с курса. Как это сделать?

Туполев, на правах старого учителя приглашенный однажды Сергеем Павловичем в 
ОКБ, долго сидел на стуле перед лежащей «семеркой», разглядывал ее, слушая 
пояснения Королева, потом сказал:

– Все понимаю, но как эта штука будет у тебя разваливаться – не понимаю!

Почти ежедневно наведывался теперь Сергей Павлович к конструкторам. Ходил от 
кульмана к кульману. Иной раз подкрадывался так тихо, что увлеченный работой 
человек и не слышал. А он стоял за спиной и разглядывал чертеж. Конструктор 
случайно оборачивался – Главный! Он мог сказать тихо: «Работайте, работайте...» 
– и отойти. А мог, сев на стул, начать обсуждение, разбор чертежа, вокруг 
собирался народ, спорили – это ему ужасно нравилось. Он смеялся, шутил, задирал 
кого-то, но по-доброму, как старший среди равных, среди единомышленников, а он 
и в мыслях не мог допустить, что кто-то из этих ребят не его единомышленник. И 
был прав!

– Вот вы мне скажите, – спрашивал Королев одного из молодых конструкторов, – вы 
какую курочку больше любите: вареную или жареную?

– Жареную... – неуверенно отвечал парень, не понимая, куда клонит Главный.

– И я вижу, что жареную. У жареной ножку-то выворачиваешь, выворачиваешь, иной 
раз и ножиком никак не отрежешь, а у вареной чуть повернул и все! Твоя 
«боковушка» с таким замком – жареная. А вы мне сделайте вареную «боковушку»! 
Вот смотрите..., – он начинал рисовать, придерживая левой рукой листок на 
кульмане.

– Это красиво, Сергей Павлович. Только как вы ее отпихнете? Пружина какая-то 
нужна, – комментировал кто-то за его спиной.

Он быстро оборачивался:

– Зачем пружина? Вы думаете только о железках и забываете о том, что находится 
внутри этих железок. Что внутри «боковушек»?

– Ну, баки...

– Не «ну, баки», а баки под давлением! Всякое избыточное давление – это уже 
энергетический аккумулятор. Сделайте отверстие, и это избыточное давление 
отпихнет вашу боковушку...

– Тут что-то есть, – задумчиво тянул парень.

– Ну, спасибо! Значит, «есть», говоришь? Слава богу!

Все вокруг смеялись.

Поощрял:

– Наконец это похоже на нашу конструкцию, а не на паровозную! Это должно 
летать! Молодцы! Здорово придумали!

Воодушевлял:

– Надо сделать быстро и сделать это, ребята, можно. Помню, когда мне с двумя 
помощниками пришлось срочно переделывать чертежи крыла, сбегали мы в магазин, 
купили хлеба и полтора метра колбасы, и чертежи к утру были готовы. А на 
колбасу и остальное деньги у вас, если сделаете, будут. Это я вам обещаю...

Критиковал:

– Это никуда не годится, потому что очень тяжело. Я вас прошу еще поработать и 
облегчить конструкцию. Десять процентов веса с любой конструкции, поверьте 
моему опыту, можно снять...

Воспитывал:

– Если ты сделаешь быстро, но плохо, все забудут, что ты сделал быстро, но 
будут помнить, что ты сделал плохо. Если ты сделаешь медленно, но хорошо, все 
забудут, что ты сделал медленно, но запомнят, что ты сделал хорошо. А если ты 
сделаешь быстро и хорошо, я этого тебе никогда не забуду...[158 - Мне 
рассказывали, что эти слова принадлежат знаменитому энергетику Г.О. Графтио. 
Они очень понравились Сергею Павловичу, и он взял их «на вооружение».]

Теперь почти каждый день вызывал он к себе своего заместителя по конструкциям 
Сергея Осиповича Охапкина. А нередко Охапкин, узнав о каком-то «вето», 
наложенном Главным на работу его ребят, сам, минуя секретаря, врывался в 
кабинет Сергея Павловича. Королев это не любил и, как правило, жестко пресекал,