Совершенно седой в свои 54 года, красивый, с холеными руками, длинными 
ухоженными ногтями, изысканно вежливый, величаво неторопливый, с золотыми 
погонами генерал-лейтенанта артиллерии, Благонравов напоминал носителя 
каких-нибудь древних дворянских кровей и трудно было поверить, что корни его 
родословной зарыты на огородах деревни Аньково Ивановской губернии.

Президент сидел в окружении нескольких ближайших своих сотрудников и маленькую 
делегацию из НИИ-4 слушал очень внимательно. Он понимал, что расчеты Михаила 
Клавдиевича верны, что все это не Жюль Верн и не Герберт Уэллс, но понимал он и 
другое: научную сессию Академии артиллерийских наук такой доклад не украсит.

– Вопрос интересный, – усталым и бесцветным голосом сказал Анатолий Аркадьевич,
 – но включить ваш доклад мы не сможем. Нас вряд ли поймут... Обвинят в том, 
что мы занимаемся не тем, чем нужно...

Сидящие вокруг президента люди в погонах согласно закивали.

Когда маленькая делегация НИИ ушла, Благонравов испытал какой-то душевный 
дискомфорт. Он много работал с военными и перенял у них в общем-то полезное 
правило не пересматривать принятые решения, но тут вновь и вновь возвращался он 
к тихонравовскому докладу и дома вечером опять думал о нем, никак не мог 
отогнать от себя мысль, что несерьезный этот доклад на самом деле очень 
серьезен.

Тихонравов был настоящим исследователем и хорошим инженером, но бойцом он не 
был. Отказ президента расстроил его. Молодые его сотрудники, которые 
помалкивали в кабинете Благонравова, подняли гвалт, в котором, однако, мелькали 
новые серьезные доводы в пользу их доклада.

– Что же вы там молчали? – рассердился Михаил Клавдиевич.

– Надо снова идти и уломать генерала! – решила молодежь.

И на следующий день они пошли снова. Было такое впечатление, что Благонравов 
словно обрадовался их приходу. Он улыбался, а новые доводы слушал в полуха. 
Потом сказал:

– Ну, хорошо. Доклад включим в план сессии. Готовьтесь – краснеть будем вместе..
.

Потом был доклад, который слушали в гробовом молчании: никто не знал, как на 
него реагировать. Как на шутку, розыгрыш? Или серьезно думают всем этим 
заниматься?

Доклад Тихонравов закончил так:

– Таким образом, дальность полета ракет не только теоретически, но и технически 
не ограничена.

Благонравов заранее объявил, что прения отменяются, но, как и ожидал Анатолий 
Аркадьевич, один очень серьезный человек в немалом звании спросил Благонравова 
как бы мимоходом, глядя поверх головы собеседника:

– Институту, наверное, нечем заниматься, и потому вы решили перейти в область 
фантастики...

Ироничных улыбок было предостаточно.

Но не только улыбки были. Королев подошел к Тихонравову без улыбки, сказал, 
строго набычившись по своей манере:

– Нам надо серьезно поговорить...

Королев понимал важность сделанного Тихонравовым: через год выйдет его 
собственная работа «Принципы и методы проектирования ракет большой дальности», 
в которой он тоже анализирует различные варианты многоступенчатых «упаковок». 
Королев уже тогда, летом 1948 года, когда еще не летала его «единичка», знал, 
что рано или поздно он придет к многоступенчатой ракете, никуда ему от нее не 
деться. Поэтому он буквально вцепился в работу Тихонравова, приехал специально 
к нему в НИИ-4, быстро проглядел разложенные на столах графики, все сразу 
«схватил», глаза его заблестели:

– Вы – инженеры с большой буквы! – сказал окружившим его ребятам Тихонравова.

Однако скепсис на этот раз восторжествовал. Несмотря на молчаливое 
сопротивление Нестеренко, исследования по составным ракетам в НИИ-4 в начале 
1949 года прикрыли, оставив Тихонравову одного-единственного сотрудника – Игоря 
Яцунского, которому позволено было заниматься пакетными схемами.

Тихонравов – аккуратист, немного даже педант, многие годы исправно ведет