47


Делали одно,

А получалось

Неизменно что-нибудь другое,

Но и этим дело не кончалось...

    Леонид Мартынов


Королев приехал со старта поздно ночью. Впрочем, правильнее было бы написать – 
очень рано утром, но в октябре светает поздно, еще стояла глухая темень, черная 
и тяжелая, как намокший колымский бушлат. Лицо его было красным от холодного 
ветра и мокрым от дождя. Нашел щепку и долго срезал с сапог желтую липкую грязь.
 Лампочки в вагоне горели в полнакала. «Не забыть завтра устроить нагоняй 
лейтенанту Полякову, начальнику электростанции. Нормальный свет должен быть 
круглосуточно». Помыл сапоги и поставил подсушить рядом с горячей трубой. В 
теплых домашних тапочках сразу почувствовал себя свободным и усталым. Ни одного 
огонька не светилось за окном, и трудно было поверить, что такая ночь 
когда-нибудь может кончиться. Но она кончится и, увы, скоро. Ложиться нет 
смысла: часа через три за ним зайдет Мишин, и они поедут на старт. На секунду 
вспомнил, что не ел целый день, но на кухне сейчас никого нет и нечего об этом 
думать. Достал листок бумаги и сел писать Нине письмо.

«Моя родная, любимая девочка, – писал Сергей Павлович, – не знаю, как даже 
определить наше теперешнее состояние и положение: почти все окончено и, если бы 
все шло гладко, то мы уже были бы дома. Но судьба над нами подсмеивается и дает 
нам новые уроки жизненного опыта (кстати сказать, очень справедливые!)...»

Письмо большое. Пишет, что соскучился, что думает о ней и ждет писем, что 
встреча уже близка. А потом вдруг как бы совсем не из письма мужа к жене 
неожиданное, но, очевидно, переполнявшее его, волновавшее: