Станкевич был женихом Тоси. Когда Александр Васильевич Чесалов, руководивший 
секцией летных испытаний, впервые увидел ее на аэродроме, он спросил:

– А это кто такая?

– Младший техник Савицкая.

– А детскую коляску для нее вы привезли?

Первый раз она полетела с Николаем Елагиным, тем самым, который угробил гигант 
«Максим Горький»[131 - Сопровождая 18 мая 1935 года огромный воздушный корабль 
«Максим Горький» (АНТ-20) на самолете И-5, летчик Н.П.Елагин решил сделать 
вокруг его крыла «мертвую петлю» и врезался в крыло. Погибло 46 человек.], и 
очень быстро отлично научилась летать. Это очаровательное существо влюбило в 
себя весь аэродром. И Юру Победоносцева тоже...

Кончал он уже не МВТУ, а отпочковавшийся от него МАИ (см. главу 12) и сразу был 
переведен на должность старшего инженера ЦАГИ. Пожалуй, лучшей его работой в 
ЦАГИ, за которую он получил благодарность замнаркома и денежную премию, была 
разработка приспособления, облегчающего выход самолета из «штопора».

А потом он пришел в ГИРД. Пути Победоносцева и Королева, так долго идущие рядом,
 пересеклись, наконец. С тех пор они рядом многие годы, с перерывом на тюрьму – 
Победоносцев чудом избежал ее, работали в Германии, в Подлипках, в Кап.Яре, 
хотя общих работ у них практически не было. Королев занимался жидкостными 
ракетами, ракетопланами, Победосноцев – пороховыми снарядами, изучением 
сверхзвуковых скоростей, прямоточными двигателями. Разные заботы не мешали быть 
единомышленниками в главном: в отношении к жизни, к труду, к людям. Они об этом 
редко говорили, но знали, что это – так...

В 1935 году Тося Савицкая попала под машину. Тяжелый перелом обеих ног. В ЦАГИ 
она не вернулась: костыли, летать нельзя. Вышла замуж за кинорежиссера. 
Победоносцев тоже женился. Дочка родилась, но жизнь была невыносимой: жена его 
– славная добрая женщина, тоже работавшая в ГИРД, с годами все глубже уходила в 
неизлечимый алкоголизм. Сама страдала ужасно, и все вокруг мучались. Юрий 
Александрович случайно встретил Тосю в Севастополе и понял, что любит ее. Он и 
раньше ее любил, но не понимал этого. И вот однажды он посадил Тосю в машину и 
сказал:

– Поедешь со мной. Больше тебе там, – он кивнул на окна, – делать нечего.

Так Антонина Алексеевна стала женой Юрия Александровича. Победоносцев без конца 
то улетал в Германию, то прилетал из Германии, а когда окончательно вернулся в 
Подлипки и стал главным инженером НИИ-88, оказалось, что поселить его негде и 
единственное спасение – вторая комната Королева. И вот они опять оказались 
вместе: Королев и Победоносцев. Теперь вместе шли на работу, а то и с работы, 
вместе уезжали на полигон и, как помните, даже письма своим женам писали тоже 
вместе...

Я был знаком с Юрием Александровичем, знал Антонину Алексеевну, бывал в их доме 
и, глядя из окна на веселый хоровод маленьких конькобежцев, кружащихся по 
Патриаршему пруду, говорил им: «Какие вы счастливые люди! Когда я умру, в 
завещании напишу, чтобы на вашем доме установили мне мемориальную доску: „В 
этом доме всю свою жизнь мечтал жить и работать...“» Юрий Александрович смеялся.
.. Это был очень мягкий, чуть ироничный человек, весьма скептически относящийся 
к признанным авторитетам, но никогда этим не бравирующий и вообще лишенный 
всякого самомнения. Он подробно и откровенно рассказывал мне об РНИИ, о жизни в 
Германии и суровых днях Кап.Яра. Мне было приятно, что в отличие от многих 
других моих собеседников он никогда даже не намекал на особо доверительные, 
дружеские отношения с Сергеем Павловичем. Потом, прочитав несколько писем 
Королева к Победоносцеву, я понял, что он имел на это право.

Последний раз встретились мы в холле гостиницы накануне открытия ХХIV 
Международного астронавтического конгресса в октябре 1973 года, на котором 
Победоносцев должен был делать доклад по истории РНИИ. Он только что прилетел 
из осенней Москвы в солнечный Баку, сидел в толстом драповом пальто, 
распаренный, но веселый. Мы сговорились увидеться. В день открытия конгресса я 
опаздывал в зал, быстро шел по уже опустевшему фойе, когда услышал:

– Человеку плохо, врача, врача скорее.

Юрий Александрович лежал у стены на мягкой лавке с закрытыми глазами. Вокруг 
суетилось много людей, прибежали «космические» эскулапы из Института 
медико-биологических проблем, очень скоро появились санитары с носилками и Юрия 
Александровича увезли. Так он умер.

После его смерти в бумагах нашли записку: «Когда будут со мною прощаться в 
крематории или на кладбище, хочу, чтобы исполнялся вальс цветов из „Щелкунчика“,
 но только не печальные реквиемы. Особенно я не люблю похоронные марши».