вырыть здесь же, в Кап.Яре. Там его и похоронили в сентябре 1976 года...

Решение о строительстве полигона было принято 23 июня 1947 года. Ни о каком 
полигоне в ту пору Вознюк ничего не знал. Всю войну провоевал он с «катюшами» 
на Брянском, Воронежском и Юго-Западном фронтах, окружал Паулюса, прошел с 3-м 
Украинским по всему югу до Балкан и встретил победу в Австрии. Когда в Москве 
готовили решение о строительстве полигона, Василий Иванович отдыхал от ракетных 
дел в славном городе Констанце, где был заместителем командующего артиллерией 
Южной группы наших войск. В мае 1946 года его вызвали в Генеральный штаб на 
совещание по итогам войны. Василий Иванович сделал толковый доклад о применении 
«катюш» в тылах противника, рассказывал, как ходили гвардейцы-минометчики 
вместе с кавалеристами и танкистами в рейды на Одессу и Белград, и уже собрался 
возвращаться в Констанцу, как приказано было ему явиться в ЦК. Предложили 
организовать некий полигон для некой техники – туман непроницаемый. Вознюк 
отказался. Собеседник его сначала промолчал, но движением бровей показал, что 
неприятно удивлен. Потом протянул задумчиво:

– Странно. Но приказ о вашем назначении согласован с товарищем Булганиным и 
подписан товарищем Яковлевым...

Теперь уже Вознюку было впору удивляться: зачем спрашивать его согласие, если 
приказ о его назначении подписал начальник Главного артиллерийского управления?

– Приказы не обсуждаются, а выполняются, – сказал Василий Иванович.

– И я тоже так думаю, – кисло улыбнулся его собеседник.

Вознюк поехал в Германию, разыскивал там своих гвардейцев, собирал народ для 
будущего полигона покрепче, понадежнее, понимал, будет не легче, чем на фронте, 
ну, разве что не убьют, и уж во всяком случае, куда солонее будет, чем в 
Констанце на румынских харчах.

Но как ему будет трудно, он еще не знал тогда.

В деревню Капустин Яр приехал он со своими офицерами 20 августа 1947 года. 
Разбили палатки, организовали кухню, госпиталь. Все были фронтовики, подобный 
быт считался нормой. А потом ведь, действительно, не стреляют! Конечно, видели 
они места и покрасивее этой голой степи, но приказ есть приказ. Вместе с 
гвардейцами Вознюка приехали военные строители маршала инженерных войск Михаила 
Петровича Воробьева. На третий день по прибытии они начали строить бетонный 
стенд для огневых испытаний двигателей. В сентябре – новое подкрепление: из 
Тюрингии прибыла БОН генерала Тверецкого. Следом за ними – два спецпоезда, 
сформированных в Германии. Кроме бетонного испытательного стенда, примерно за 
полтора месяца люди Воробьева, Вознюка и Тверецкого построили стартовую 
площадку с бункером, временную техническую позицию, монтажный корпус, мост, 
провели шоссе и железнодорожную ветку, соединяющую полигон с главной 
магистралью на Сталинград. Все строилось только для ракеты, – для людей ничего. 
Когда осенние холода стали вымораживать из палаток, начали расселяться по 
крестьянским домам, ютились по углам, в каждой щели. Офицеры приехали с женами, 
с детьми. Когда на следующий год построили два первых кирпичных дома, комнату 
давали семье, в которой было не менее трех детей.

– Вы когда-нибудь жили в квартире, в которой рядом с вами девять маленьких 
детей? – спросил меня Василий Иванович, когда в феврале 1970 года я приехал к 
нему в Кап.Яр.

Сколько раз потом приходилось читать о самоотверженности наших воинов, которые 
«несмотря на чудовищные трудности», и т.д. Да при чем здесь самоотверженность?! 
Воин, он и есть воин: приказ командира – закон для подчиненного. Зубами 
скрипели, а делали и не делать не могли. Куда больше здесь не самоотверженности,
 а самодержавного сталинского бездушия и презрения к людям, не только удобства 
и здоровье, но самая жизнь или смерть которых давно перестали его интересовать. 
Впрочем, а интересовали ли когда-нибудь?..

Мы ходили с Вознюком по городу, и он показывал мне гостиницы, магазины, 
библиотеки, детские сады.

– А вы знаете, что первая елка, которую мы привезли черт-те откуда под Новый 
1948 год для ребятишек, освещалась аккумулятором, снятым с ракеты? – говорил 
Василий Иванович, глядя на светящиеся вывески магазинов.

Как Петр I своим Петербургом, гордился Вознюк своим Кап.Яром. Василию Ивановичу 
предлагали очень высокие должности в Большом доме на Фрунзенской набережной, но 
он оставался верен своему полигону до конца жизни. Тогда, в 47-м, еле 
вытаскивая сапоги из липкой, цепкой грязи, он ворчал:

– Погодите, сейчас сюда присылают по приказу, но будет время – по блату будут 
присылать...

В Капустном Яре он был полный и безраздельный хозяин, правда, не лишенный черт