| |
Федорович обычно назначал оперативки. Начальник ракетного главка Леонид
Васильевич Смирнов докладывал о текущих делах в 4 утра. Созывать совещания
ночью было для Устинова обычным делом, и заканчивал он их только тогда, когда
видел по глазам собеседников, что они уже не соображают, или когда Исаев
ложился на диван и говорил жалобным голосом:
– Дмитрий Федорович! Больше не могу...
Теперь, когда он уже твердо решил взять к себе ракетную технику, он хотел сам
во всем разобраться. Он хорошо знал пушки и теперь хотел так же детально
изучить ракеты. Единственный способ сделать так, чтобы подчиненные не дурачили
тебя, не вешали лапшу на уши, – это знать дело лучше подчиненных.
В Тюрингии Устинов был недолго, но все облазил, все осмотрел, везде побывал,
даже на свалке металлолома. Влезал во все мелочи. Заставил двигателистов,
например, во всех подробностях объяснить ему, как работают форсунки в камере
сгорания.
Еще перед началом всех поездок Королев сделал для высоких гостей подробный
доклад, в котором рассказал о тактико-технических данных Фау-2, ее недостатках,
путях их исправления и дальнейшего совершенствования этой машины, перспективах
будущей работы. Четкость и ясность доклада произвели на Дмитрия Федоровича
очень приятное впечатление. Королев Устинову понравился, хотя сразу
почувствовал он, что Королев – мужик с норовом, работать с ним будет нелегко.
Все дни пребывания в Тюрингии присматривался он к Сергею Павловичу. Однажды,
когда поехали в Кляйнбодунген, где у немцев был ремонтный завод для
баллистических ракет, которые возвращала армия, и где теперь Королев
организовал сборку Фау-2 из обнаруженных в разных местах деталей, Устинов
спросил Костина – хорошего артиллерийского конструктора, указывая на лежащую на
стапеле Фау:
– А ты такой снаряд сделать сможешь?
– Смогу, Дмитрий Федорович, если поможете.
– А как тебе помочь?
– Электриков человек двадцать дадите, и сделаю...
Стоящий рядом Королев улыбнулся, и Устинов заметил эту улыбку. Когда шагали к
выходу, Устинов подошел к Королеву и спросил, проверяя, как тот поймет его без
долгих объяснений:
– А вы что думаете о двадцати электриках? Королев не удивился, он словно ждал
этого вопроса:
– А я думаю, Дмитрий Федорович, что речь идет не о двадцати электриках, а о
тысячах специалистов, о новой области техники и новой отрасли промышленности. А
точнее – о кооперации многих отраслей промышленности. Я никого не хочу обижать,
но это же не пушка: отковал ствол, выточил и все дела. Вы же сами это понимаете.
..
Разговор был совсем короткий, но запомнился Устинову.
Перед отъездом Устинов спросил Королева:
– У вас уже есть полная ясность по Фау-2?
– Нет, полной ясности пока нет. Я понимаю, как она работает, но некоторые
частные вопросы, особенно связанные с технологией, еще надо решить. Вся беда в
том, что нет документации...
– Сколько ракет вы надеетесь собрать полностью, таких, которые можно было бы
запустить в Союзе?
– Не более десятка. И то с трудом.
– Когда сможете их привезти?
– Думаю, что к Новому году...
– Хорошо. Но не позднее. Американцы в Уайт-Сэндзе уже начали пуски Фау-2. Надо
торопиться. Пришлю людей помогать, – министр крепко пожал руку Королева...
Устинов принадлежал к особому сорту людей, порожденных властью Сталина и всеми
силами эту власть укрепляющих. Их ставили в пример, их волей, упорством,
целеустремленностью нас учили восхищаться. Исследование их мира провел в своем
«Новом назначении» Александр Бек. Он показал, что они при всей чистоте помыслов
и внешнем благополучии бытия были людьми глубоко несчастными. Это были рабы,
только не в кандалах, а в золотых генеральских погонах. Воля, упорство и
|
|
