Из Горького приехал заместитель Лавочкина Семен Михайлович Алексеев. Он 
интересовался самолетными ускорителями, ездил к Меркулову, Челомею и вот теперь 
приехал в Казань. Бекетов разрешил ему встречу с четырьмя зеками: Королевым, 
Севруком, Уманским и Витка. Королева ему заранее охарактеризовали как практика, 
Севрука как теоретика, Уманского как универсала-гидравлика и Витка – как аса 
электрооборудования. Они вчетвером объясняли ему, как работает ЖРД на хвосте 
бомбардировщика, а он угощал их «Беломором». Через три дня Алексеев уехал, 
пообещав вызвать всю компанию в Горький для консультаций. И вызвал! Было это 
летом 1943 года. Казанских зеков Алексеев взял на поруки, снял для них большой 
номер в гостинице «Якорь», и Сергей Николаевич Рыбаков – начальник 
летно-испытательной станции – сам возил их на завод и с завода. По городу 
просили не гулять, но все равно – впервые за несколько лет они почувствовали 
себя людьми вроде бы свободными, на окнах не было решеток! Одно это уже 
повышало настроение – и работали они воистину вдохновенно.

В результате РУ-1 (ракетная установка первая) – так называлась вся система с 
двигателем РД-1 – позволила истребителю Ла-7р достичь скорости 742 километра в 
час. Позднее, более совершенная машина Лавочкина Ла-120Р с ракетным ускорителем 
развила фантастическую скорость 805 километров в час. Она вызвала бурю восторга 
на авиационном празднике в Тушине 18 августа 1946 года, где ее демонстрировал 
летчик-испытатель Алексей Владимирович Давыдов.

Королев вновь встретился с Алексеевым через десять лет, когда Семен Михайлович 
был главным конструктором завода, на котором делали кресла-катапульты, 
скафандры и всякое другое высотное снаряжение для ракетной авиации. Бывший 
казанский зек попросил его помочь написать проект постановления по организации 
орбитального полета человека. Слово «орбитальный» было тогда не столь популярно,
 как сейчас, и Алексеев честно признался:

– А что это за полет такой? Никогда не слышал...

– Восемь километров в секунду, – гордо ответил Королев.

– Прости, но это 28 тысяч километров в час!

– Точно! Пусть тебя это не волнует, это мои дела. Ты подумай, как нам летчика 
усадить, чтобы он выдержал двадцатикратные перегрузки. И учти, там вакуум.

– Какой?

– А никто не знает. Что-то около 10-8 миллиметра ртутного столба.

– А состав атмосферы?

– Не знаю. Полетим – разберемся...

Разговор был непривычно несерьезным, и в то же время Алексеев понимал, что все 
это очень серьезно. Он помнил этого человека в Горьком во время войны, помнил, 
как вцепился он тогда в Ла-7 и поставил-таки на нем ускоритель! Если ту давнюю 
хватку он сохранил, то и 28 тысяч километров в час для него не фантастика.

Еще до поездки в Горький РУ-1 испытывали на истребителе Сухого Су-7 и 
истребителе Яковлева Як-3 РД, которые по указанию Верховного Главнокомандующего 
срочно разрабатывались для защиты Москвы от высотных фашистских самолетов 
«Юнкерс-86Р», появившихся в 1943 году. Воевать истребителям не пришлось: немцы 
прекратили полеты.

Как видим, ракетные ускорители становятся все более популярными в авиации. Хотя 
летчики относятся к ним настороженно: все это чрезвычайно для них непривычно. 
Летчик-испытатель Виктор Леонидович Расторгуев, испытывавший Як-3 РД, говорил:

– На этой машине летать, что тигрицу целовать: и страшно, и никакого 
удовольствия.

На этой машине он и погиб на репетиции воздушного праздника 1946 года.

Королев считает эти работы весьма перспективными. «В ближайшие год-два, – пишет 
он, – вспомогательные реактивные установки явятся наиболее жизненной формой 
использования жидкостных ракетных двигателей на их современной стадии развития».
 Создается впечатление, что казанский опыт заставил Сергея Павловича несколько 
откорректировать свои планы по созданию самолета стратосферы. Не беда, если 
вначале это будет гибрид ракетного и поршневого самолета. По мере 
совершенствования ракетный будет все более вытеснять поршневой и, в конце 
концов, превратится в чистый ракетоплан. Одновременно Королев продолжает те 
самые свои «потаенные» работы, которые он вел в шараге на Яузе и в Омске (не 
удивлюсь, если завтра обнаружится, что и на Колыме он их вел). Казанские записи,
 расчеты и чертежи сохранились. Это уже не самолеты, а «чистые» ракеты, но они 
мощнее, крупнее тех, которые он проектировал в РНИИ. Эти ракеты можно назвать 
ракетами второго поколения: длина – четыре с половиной метра, заряд – двести