Решением Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 27 сентября 1938 года Королев 
был осужден к 10-ти годам тюремного заключения.

13 июня 1939 г. Пленум Верховного Суда СССР приговор Военной Коллегии 
Верховного Суда СССР отменил, а следственное дело по обвинению Королева было 
передано на новое расследование (см. отдельную папку судебного производства).

В процессе повторного следствия Королев показал, что данные им показания на 
следствии в 1938 году не соответствуют действительности и являются ложными (л.д.
 153-156).

Однако имеющимися в деле материалами следствия и документальными данными 
Королев изобличается в том, что:

В 1936 году вел разработку пороховой крылатой торпеды; зная заранее, что 
основные части этой торпеды – приборы с фотоэлементами – для управления торпеды 
и наведения ее на цель, не могут быть изготовлены центральной лабораторией 
проводной связи[75 - Просто само напрашивается маленькое дополнение: «поскольку 
к тому времени, когда потребовались эти приборы, мы уже всех там пересажали...
»], Королев с целью загрузить институт ненужной работой усиленно вел разработку 
ракетной части этой торпеды в 2-х вариантах.

В результате этого испытания четырех построенных Королевым торпед показали их 
полную непригодность, чем нанесен был ущерб государству в сумме 120 000 рублей 
и затянута разработка других, более актуальных тем (л.д. 250-251).

В 1937 году при разработке бокового отсека торпеды (крылатой) сделал 
вредительский расчет, в результате чего исследовательские работы по созданию 
торпеды были сорваны (л.д. 23-24, 256).

Искусственно задерживал сроки изготовления и испытания оборонных объектов 
(объект 212) (л.д. 21, 54, 255).

На основании изложенного

обвиняется

Королев Сергей Павлович, 1906 года рождения, урож. гор. Житомира, русский, гр-н 
СССР, беспартийный, до ареста – инженер НИИ-3 НКБ СССР,

в том, что:

являлся с 1935 года участником троцкистской вредительской организации, по 
заданию которой проводил преступную работу в НИИ-3 по срыву отработки и сдачи 
на вооружение РККА новых образцов вооружения, т.е. в преступлениях ст.ст. 58-7, 
58-11 УК РСФСР.

Виновным себя признал, но впоследствии от своих показаний отказался.

Изобличается показаниями: Клейменова, Лангемака, Глушко; показаниями 
свидетелей; Смирнова, Рохмачева, Косятова, Шитова, Ефремова, Букина, Душкина[76 
- 11 августа 1956 года в связи с заявлением С.П. Королева в Главную военную 
прокуратуру полковник Терехов подал Протест в Военную коллегию Верховного суда 
СССР, в котором называются фамилии почти по тому же списку, но говорится прямо 
противоположное:«Допрошенные в 1939 году (почему в 39-м, не совсем ясно. 
Возможно, это ошибка. – Я.Г.) работники НИИ-3 в качестве свидетелей: Рохмачев Н.
В., Косятов А.А., Шитов Д.А., Ефремов А.П., Букин В.А., Душкин Л.С., Колянова М.
П. никаких показаний о контрреволюционной деятельности Королева не дали». Можно 
допустить, что все эти свидетельские показания были настолько общие, невнятны и 
расплывчаты, что могли трактоваться и так и этак. Удивляют многие разночтения в 
инициалах людей, фамилии которых хорошо известны по работе в РНИИ.] и актами 
экспертных комиссий.

Дело по обвинению Королева направить в Прокуратуру Союза ССР по подсудности.

Обвинительное заключение составлено 28 мая 1940 года в г. Москве.

Следователь следчасти ГЭУ НКВД СССР мл. лейтенант госбезопасности Рябов.

Пом. нач. следчасти ГЭУ НКВД СССР ст. лейтенант госбезопасности Либенсон.

«Согласен». Нач. следчасти ГЭУ НКВД СССР майор госбезопасности Влодзимирский.

«Утверждаю». Зам. нач. главного экономического управления НКВД СССР майор 
государственной безопасности Наседкин.

26 мая 1940 г.»[77 - Как мог майор Наседкин утвердить 26 мая то, что было 
составлено 28 мая, – одна из загадок этого дела.].