31


		О люди,
		Люди с номерами!
		Вы были люди, не рабы.
		Вы были выше и упрямей
		Своей трагической судьбы.
		Я с вами шел в те злые годы.
		И с вами был не страшен мне
		Жестокий титул «враг народа»
		И черный
		Номер
		На спине.

    Анатолий Жигулин


Доставленный обратно в Бутырку, Королев был помещен в церковь Бутырской тюрьмы, 
которая, ввиду того, что бога упразднили, служила местом временного пребывания 
полутора сотен уже приговоренных зеков, ожидающих отправки, этапа. Он был так 
подавлен, лучше сказать – раздавлен, что ни с кем не говорил, на вопросы не 
отвечал. Один из самых деятельных людей XX века – он был не в состоянии понять 
случившегося с ним, а потому и действовать не мог. Во что бы то ни стало надо 
подавить в себе истерику, задушить вопль, рвущийся из него, успокоиться, трезво 
все обдумать и тогда уже искать какие-то решения.

Сколько прошло времени – часов или суток – он, вероятно, не знал, во всяком 
случае очень скоро сквозь приглушенный вокзальный гул огромной камеры он 
услышал громкое:

– Королев, с вещами...

По правилам Бутырки, если говорили: «Оденьтесь слегка» – это означало, что 
поведут на допрос тут же в тюрьме. «Оденьтесь» – повезут в «университет», так 
называлась Лубянка, или в «академию» – это Лефортово. А если: «С вещами» – это 
значит увозят далеко.

Новая, ранее неизвестная грань тюремной жизни открылась Королеву: он не знал, 
куда его везут. Даже тогда, ночью на Конюшковской, когда его арестовали, он 
знал, что повезут на Лубянку, часто слышал: «забрали на Лубянку». А куда 
теперь?

Дня два просидел в пересылке на Красной Пресне, ждал пока оформят этап. Потом 
платформа. Теплушка. Состав тронулся без гудка. Поехали...

Московские казематы были переполнены, столицу требовалось разгрузить, и 
арестованных рассылали в пересыльные тюрьмы, где формировали этапы: в Коми, 
Мордовию, на Урал, в Сибирь, в казахские степи и далее – до крайних восточных 
пределов страны. Королев попал в Новочеркасскую пересылку. Прибыл он туда – в 
одну из самых больших тюрем на юге России – довольно скоро, если учесть 
скорость движения арестантских экспрессов – 10 октября, через две недели после 
суда. В Новочеркасской тюрьме провел почти восемь месяцев. Я не нашел ни одного