контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных 
учреждений и предприятий или противодействия их нормальной деятельности, а 
равно использование государственных учреждений и предприятий или 
противодействие их деятельности, совершаемое в интересах бывших собственников 
или заинтересованных капиталистических организаций, влекут за собой высшую меру 
социальной защиты – расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией 
имущества и с лишением гражданства союзной республики и тем самым гражданства 
Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с допущением, при 
смягчающих обстоятельствах, понижения до лишения свободы на срок не ниже трех 
лет, с конфискацией всего или части имущества».

Пункт 11 еще страшнее: «всякого рода организационная деятельность, направленная 
к подготовке и совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а 
равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения 
преступлений, предусмотренных настоящей главой».

Столь подробное цитирование старого Уголовного кодекса умышленно: прочитав все 
это, острее можно представить себе состояние совершенно невинного человека, 
которого во всех этих злодействах обвиняют. Как должен был закричать тот же 
Королев: «Помилуйте, но какое ко мне все это имеет отношение?! Какую 
промышленность или кредитную систему я подрывал, в интересах каких 
капиталистических организаций действовал, какие преступления подготавливал?!» 
Задача следователя и состояла (помимо получения признания) в доказательстве 
того, что конкретные действия арестованного как раз «подпадают» под данные 
пункты статьи. А поскольку сформулированы они с такой широтой, что охватывали 
все сферы деятельности любого работающего человека, сделать это при желании и 
даже минимальных навыках было совсем не трудно. В чем же конкретно обвинялся 
Королев?

Первое и главное: он – член контрреволюционной вредительской организации. Это 
доказывается показаниями Клейменова, Лангемака и Глушко. Никаких документов, 
никаких вещественных доказательств, ничего, кроме расплетающихся подписей трех 
до полусмерти забитых людей.

По этому поводу Королев писал: «... я никогда нигде и ни в какой антисоветской 
контрреволюционной организации не состоял и ничего об этом не знал и не слыхал. 
Мне 32 года, отца моего, учителя в городе Житомире, я лишился 3-х лет от роду. 
Мать моя и сейчас учительница в Дзержинском районе Москвы. Я вырос при 
Советской власти и ею воспитан. Все, что я имел в жизни, мне дала партия 
Ленина-Сталина и Советская власть. Всегда, всюду и во всем я был предан 
генеральной линии партии, Советской власти и Советской Родине».

Второе обвинение: разработка ракет производилась без чертежей, расчетов, 
теоретического обоснования, т.е. ракеты-то были, но это только одна видимость, 
обман, саботаж, вредительство. Но ведь все чертежи, расчеты – в секретных 
тетрадях, они хранятся, их можно посмотреть. Протоколы испытаний и продувок в 
аэродинамических трубах, теоретические обоснования в сборниках «Ракетная 
техника», которые издавал институт – их вышло уже пять номеров, все акты 
экспертиз Технического института РККА, Военно-воздушной инженерной академии 
имени Н.Е. Жуковского, НИИ № 10 НКОП и других учреждений – все это существует! 
Не сожгли, не уничтожили, даже не запрятали – все лежит на своих местах. Надо 
просто взять и посмотреть, и все это обвинение лопается.

Следующий пункт: специально разрабатывал неудачную ракету 217, чтобы задержать 
остальные, более важные разработки. Конечно, неудачи в РНИИ у Королева были и 
немало, но как раз ракету 217 можно отнести к числу удач. Заказчик – НИИ № 10 в 
Ленинграде – ракету принял, есть акты. В сравнении с другими разработками 
Королева ракета 217 – более чем скромный объект, который просто не мог в виду 
малого объема работы затормозить другие ракеты. А потом опять-таки на все лежат 
документы.

Еще одно обвинение: не разработана система питания ракеты 212, что сорвало ее 
испытания. Но ведь система, даже несколько ее вариантов, реально существует в 
металле, ее можно пощупать! И испытания проводились многократно, есть 
протоколы! А проводить испытания без системы питания невозможно!

Королева обвиняют в том, что он разрабатывал негодные ракетные двигатели, 
которые работали только 1-2 секунды. «Работы над ракетными двигателями мною 
никогда не производились, – пишет Королев, – а велись в другом отделе института 
и другими лицами». Это истинная правда: за всю жизнь Королев не разработал ни 
одного ракетного двигателя.

Наконец, упорно доказывалось, что еще в 1935 году они с Глушко разрушили 
ракетный самолет. Самое замечательное в том, что разрушить его в 1935 году 
невозможно было при всем желании хотя бы потому, что он тогда не существовал. И 
как же он разрушен, если весь 1938 год на нем регулярно проводились испытания?! 
«В день моего ареста 27 июня 1938 года, – пишет Королев, – он целый и 
невредимый стоял в НИИ-3».

Что ни пункт, то откровенная, даже ничем не замаскированная «липа». Не