| |
происходящему. Подумайте сами: ощущение несвободы для него было самым
мучительным ощущением. Поэтому он бежал из немецкого плена пять раз и убежал
все-таки! Если бы Тухачевского не расстреляли, он очень быстро умер бы в тюрьме
или сам напросился бы на пулю конвоира...
Когда его вызвал Вышинский, с ним был еще какой-то писарь[53 - Помощник
Главного военного прокурора Субоцкий.], он не стал ему ничего доказывать и
объяснять. «Признаю себя виновным, жалоб не имею», – и пусть выкатывается. Нет,
объясняться надо не с глазу на глаз, а на суде.
Ждал суда. Вот там он все подробно объяснит, обнажит абсурд, выявит и высмеет
всю чудовищную нелепость этого ареста. А Ежову надо потом сказать, чтобы
наказал этого мерзавца Ушакова, его надо примерно наказать!
Он не знал, что в своем кабинете застрелился смелый человек Ян Гамарник, не
знал об аресте других военачальников. Когда Ушаков кричал о заговоре и называл
их фамилии, он думал, что это конечно же провокация, представить их в тюрьме он
не мог.
Когда в 9 часов утра Тухачевского ввели в зал Верховного суда СССР, где
заседало Специальное судебное присутствие, и он увидел подсудимых: Якира,
Уборевича, Корка, Эйдемана, Фельдмана, Примакова, Путну, пусть каких-то
странных (Примакова он не сразу узнал), каких-то холодно неподвижных,
стеклянных, когда он увидел их, своих товарищей, верных большевиков, героев
гражданской войны, а напротив увидел тех, кто будет их судить: Блюхера,
Алксниса, Шапошникова, Буденного, Дыбенко, Белова из Белоруссии, Каширина с
Кавказа, командира казачьего корпуса Горячева, – он сразу успокоился. Меньше
других он знал Ульриха, Главного военного прокурора, председателя Специального
судебного присутствия. Слышал, что человек жесткий.
Ну, вот и суд. Теперь все, наконец, кончится...
Последующие несколько часов были самыми страшными в жизни Михаила Николаевича
Тухачевского, а в его жизни было немало страшных часов. Думаю, что он не
понимал, что происходит, не понимал, зачем ему задают эти вопросы.
Встречался ли он с троцкистами, беседовал ли с теми, кто оказался потом
«врагами народа»? Ну, разумеется, и встречался, и беседовал, да и как мог он не
встречаться с ними? Все, кто находился на верхних этажах власти, с ними
встречались. Но он никогда не был троцкистом, не поддерживал Троцкого.
Знает ли он остальных подсудимых? Как он мог их не знать, он – заместитель
наркома, не знать высший командный состав армии?! С Уборевичем и Фельдманом они
дрались еще против Антонова. С Якиром...
Встречались ли и беседовали в Лондоне с Путной? Да, встречались и, конечно,
беседовали. Витовт Казимирович был военным атташе в Англии, а он ездил туда на
похороны короля Георга V...
Почти все вопросы задавал Ульрих. Буденный оживлялся только при упоминании
кавалерии. Дыбенко и Белов спрашивали какую-то ерунду. Блюхер сидел молча,
опустив глаза. Потом вдруг наскочил на Уборевича:
– Почему вы говорили обо мне плохо?
Уборевич улыбнулся, пожал плечами, начал протирать стеклышки пенсне.
– Вы показывали немцам то, что им не следовало показывать? – спросил Алкснис,
глядя мимо лица Тухачевского.
– Мы показывали то, что нужно было показывать[54 - Союз с Германией до прихода
Гитлера к власти лежал в основе советской внешней политики. Что касается
военной стороны дела, Маршал Советского Союза A.M. Василевский в беседе с К.М.
Симоновым свидетельствовал в 1967 году: «В тот период отношения наши с
Германией были весьма тесными. В ряде пунктов на нашей территории находились
немецкие центры, в которых происходила подготовка офицеров, так как немцы,
согласно условиям Версальского мира, не имели права делать это в Германии. Были
танковые и авиационные центры. На маневрах тридцать второго года, где мы
впервые показали достоинства крупных (по тому времени) механизированных
соединений – танковых бригад, были военные атташе целого ряда армий, в том
числе германский представитель. Но если представителям других армий показывали
лишь часть происходящего, то немцам показывали все. Их возили по другим
маршрутам, в другие места, на других машинах, скрытно от представителей других
армий... После прихода Гитлера к власти отношения с Германией резко изменились.
Немецкие военные учебные центры на нашей территории были ликвидированы,
отношения становились все более враждебными».], – ответил Тухачевский и все
старался поймать взгляд Якова Ивановича, но не поймал...
– Имели ли вы контакт с офицерами и генералами вермахта?
|
|
