| |
труднее уязвим со стороны истребителей противника. Поэтому эти показатели
играют не меньшее, а иногда и большее значение, чем показатели количественного
порядка».
Был ли у Королева более верный единомышленник? Мог ли не ликовать Сергей
Павлович, читая слова Тухачевского, словно прямо ему адресованные: «Несмотря на
то, что полеты в стратосфере находятся в стадии первоначальных опытов, не
подлежит никакому сомнению, что решение этой проблемы не за горами...»
Тухачевский писал о танках, радиосвязи и радиоуправляемых минах, о новых
подводных лодках, новых методах обучения войск, новой организации работы тыла...
Он был автором более ста научных работ.
Генерал-лейтенант Ф.И. Жаров, который хорошо знал Михаила Николаевича,
поскольку в предвоенные годы был начальником вооружений ВВС, один из немногих
чудом уцелевших людей из круга Тухачевского, написал в своих воспоминаниях:
«Тухачевскому в развитии военной техники принадлежит такое место, на которое не
может претендовать никто другой из наших военачальников».
В 1970 году один старый военный инженер, прошедший и ссылки, и фронт, сказал
мне о Тухачевском:
– Поверьте мне, старику, это был военный гений...
И Клим Ворошилов со своей конницей...
Тухачевский несколько лет пытался объяснить своему непосредственному начальнику,
что кавалерия не может быть главной силой в будущей войне. Безрезультатно.
Недаром подхалимы придумали ему эпитет «железный». Он и впрямь отличался
железным упрямством. Если Ворошилов бывал в благодушном настроении, что
случалось не часто, он пытался сначала отшучиваться, ссылался на опыт Буденного,
потом начинал злиться. Буденный был прост. Когда при нем выражали сомнение в
непобедимости кавалерийских атак, он грозил пальцем и изрекал классическую
фразу: «Погодите, лошадь еще свое слово скажет!..» Это уже какой-то фарс,
оперетта, а Тухачевский не любил оперетту, он был человеком военным и осознавал
свою ответственность и перед армией, и перед народом. С трибуны VII Всесоюзного
съезда Советов он сказал:
– Мы привыкли за время гражданской войны к коннице, как к самому быстрому роду
войск, а большинство привыкло и к пехотным действиям, и перестроиться на новый
лад, уметь использовать подвижность авиации и наших механизированных войск,
наших танков не так-то просто...
Правда, закончил он свой доклад здравицей, которая в устах военных ораторов
становилась уже традиционной и от частого повторения тускло различаемой
сознанием:
– ...Под железным руководством Клима Ворошилова, под знаменем коммунистической
партии во главе с нашим великим Сталиным Красная Армия разгромит интервентов и
обеспечит победу над врагами Октябрьской революции!
Рев восторга накрыл эти слова, сквозь бурю аплодисментов прорывалось резкое,
как вопли кликуш: «Да здравствует великий Сталин!!» Кричавшие не знали, что
больше половины сидящих в этом зале и есть те самые «враги революции», «победа»
над которыми будет «обеспечена» через два года...
Эта дуэль «коня» Ворошилова и «мотора» Тухачевского тянется многие годы. За
несколько недель до гибели, понимая, что Ворошилова и чаще всего соглашающегося
с ним Сталина ему все равно не убедить и ничего, кроме гнева наркома это не
вызовет, Тухачевский тем не менее публикует статью, в которой прямо говорит:
«Нам пришлось столкнуться с теорией „особенной“ маневренности Красной Армии –
теорией, основанной не на учете нового вооружения как в руках наших возможных
врагов, так и в руках советского бойца, а на одних лишь уроках гражданской
войны, на взглядах, более навеянных героикой гражданской войны, чем
обоснованных ростом могущества, культуры, ростом крупной индустрии
социалистического государства, а также ростом вооружений армий наших возможных
противников из капиталистического лагеря».
Можно себе представить, как взбесила эта статья Ворошилова. В эти дни и была
окончательно решена судьба красных генералов. Говорил ли Клим со Сталиным? Не
мог не говорить.
Судьба Тухачевского решена.
Забегая вперед, хочется проследить за продолжением «конно-моторного» спора,
чтобы лучше понять Ворошилова. Уже после разгрома Сталиным, им и Ежовым Красной
Армии в 1938 году, когда уже не было ни одного военачальника, который бы посмел
с ним спорить так, как Тухачевский, и, что того страшнее – кто мог бы с ним
спорить на уровне Тухачевского, Ворошилов по-прежнему остается убежденным
противником модернизации армии. В докладе «XX лет Рабоче-Крестьянской Красной
Армии и Военно-Морского флота» в феврале 1938 года он утверждает:
|
|
