ВВС, а потом работал в Аэрофлоте. Интересно, что когда в 80-х годах в 
Ульяновске задумали организовать музей гражданской авиации, оказалось, что ни 
одного Р-5 не сохранилось, хотя в ГВФ их было более тысячи[48 - В гражданской 
авиации эти самолеты назывались П-5.].

Совершенно случайно таджикские вертолетчики обнаружили остатки Р-5 на одном из 
склонов пика Ленина. В 1937 году этот самолет, помогая альпинистам, на высоте 
5100 метров попал в воздушный вихрь и упал. Летчики остались живы, альпинисты 
провели их вниз. Чтобы доставить по частям Р-5 в ульяновский музей, была 
организована специальная экспедиция. Вот такой самолет 19 сентября 1935 года и 
поднял в небо последнюю и самую знаменитую авиационную конструкцию Сергея 
Павловича Королева. СК-9 пилотировал планерист Романов – «Романов-черненький», 
в отличие от «Романова-беленького», который летал с Сергеем Анохиным. Королев 
летел на своем планере пассажиром: СК-9 был двухместным. Когда стало смеркаться,
 они поняли, что заблудились: Орлов никак не мог привязать к карте все эти огни,
 во множестве рассыпанные на земле. Потом нашли Днепр и заночевали в Кривом 
Роге. До Коктебеля было уже недалеко, ничего страшного не случилось, назавтра 
они прилетят на слет, но Королев все равно ужасно нервничал, просто места себе 
не находил...

Той ночью в 22 часа 34 минуты в Калуге умер Константин Эдуардович Циолковский.

Циолковский и Королев. Это целая книга. Создатель космонавтики теоретической и 
родоначальник космонавтики практической, впервые воплотивший в реальные 
конструкции мечты гениального – и, несмотря на все славословия и фанфары, до 
наших дней в полной мере не оцененного человека. Идеи Циолковского – фундамент 
жизни Королева. Он всегда относился к нему с величайшим уважением, настолько 
глубоким, что никогда ни письменно, ни устно не позволял, в отличие от многих 
других[49 - В 1963 году в газете «Знамя» (Калуга) был опубликован очерк 
писателя Константина Алтайского об А.Г. Костикове под названием «Ученик 
Циолковского». С тем же основанием Костикова можно было назвать и учеником 
Исаака Ньютона.], причислять себя к ученикам Константина Эдуардовича, хотя 
бесспорно более всех других его последователей мог считаться его учеником. В 
своей книжке 1934 года Королев называет Циолковского основоположником и 
теоретиком ракетного полета. «Им заложены основы теории ракетного полета, – 
пишет Сергей Павлович, – дан целый ряд проектов ракетных летательных аппаратов 
и исследованы многочисленные вопросы, связанные с полетом человека на больших 
высотах и в космическом пространстве».

В течение всех последующих лет Королев постоянно возвращается к трудам и 
личности Циолковского. В Центральном Доме Советской Армии 17 сентября 1947 года 
в день 90-летия со дня рождения Константина Эдуардовича, выступая с большим 
докладом о его жизни и деятельности, Королев заканчивает его так: «К.Э. 
Циолковский был человеком, жившим намного впереди своего века, как и должно 
жить истинному и большому ученому». Ровно через десять лет в Колонном зале Дома 
союзов теперь уже на 100-летнем юбилее Циолковского Королев делает новый доклад.
 Но эти последние слова повторяет почти дословно, очевидно, считая, что, 
несмотря на грандиозный прогресс ракетной техники за истекшее десятилетие, 
мысль эта остается справедливой.

– В настоящее время, – говорит Сергей Павлович, еще невозможно в полной мере 
оценить все значение научных идей и технических предложений Константина 
Эдуардовича Циолковского, особенно в области проникновения в межпланетное 
пространство.

Время иногда неумолимо стирает облики прошлого, но идеи и труды Константина 
Эдуардовича будут все более и более привлекать к себе внимание по мере 
дальнейшего развития ракетной техники...

Королев считает, что научное наследие Циолковского неисчерпаемо. В домашней 
библиотеке книги Циолковского испещрены его карандашными пометками. В последние 
годы жизни Сергей Павлович задумывает написать творческую биографию Константина 
Эдуардовича, подбирает документы. По словам жены Королева, Нины Ивановны, он 
уже составил план будущей книги. У нее сохранилась папочка тонкого картона с 
несколькими листками этого плана. На папочке – две буквы, написанные рукой 
Королева: «Кн». Кроме как «книга» расшифровать их трудно. В домашнем рабочем 
кабинете останкинского дома, ставшего мемориальным музеем, висит фотография 
Константина Эдуардовича. Когда Королев искал эту фотографию, он говорил жене:

– Ты знаешь, мне хочется, чтобы на портрете Циолковский был полон сил. Я не 
люблю его фотографий, на которых он старый, дряхлый...

Да, в те годы, когда Сергей Павлович Королев пришел в ракетную технику, 
Циолковскому было уже за семьдесят. Трудная, не всегда сытная жизнь, болезни, 
смерть детей рано состарили его. Быть может, он и хотел бы как-то участвовать в 
работах той же ГИРД, но у него уже не было сил.

Сразу после организации РНИИ Клейменов пишет Циолковскому письмо, рассказывает 
об институте, добавляет: «Мы считаем, что необходима тесная связь с Вами, как с 
человеком, давшим и разработавшим основы теории реактивного движения. Мы просим