км при помощи, например, бескрылых ракет с жидкостным мотором является делом 
вполне реальным». «Теоретически ракета потолка не имеет».

Но насколько все это реально? Если подавляющее большинство публикаций 
пропагандистов ракетной техники буквально пропитано оптимизмом, чуть тронь, и 
брызги его уже достигнут Луны, то Королев, напротив, обещает в будущем одни 
только сложности и трудности. Прогнозы его более чем сдержанны. «Перспективы 
применения ракетных двигателей для летательных аппаратов нередко понимаются и 
обсуждаются в духе чрезмерного оптимизма... Современный самолет... непригоден 
для установки ракетных моторов... Полет... в стратосферу человека при помощи 
аппаратов, снабженных жидкостными ракетными двигателями, в настоящее время... 
еще невозможен». И еще раз повторяет ту же мысль: «Нужно признать, что по 
состоянию ракетной техники на сегодняшний день полет человека на самолете с 
жидкостным мотором пока еще может быть отнесен только к области фантастики».

Вот такая суровая, деловая книжка. Очень мало восклицательных знаков. Только в 
последнем абзаце неожиданный оптимизм: «Мы уверены, что в самом недалеком 
будущем ракетное летание широко разовьется и займет подобающее место в системе 
социалистической техники».

Королев «образца 1934 года» – один из тех конструкторов, о которых вспомнит 
Тихонравов в Белграде тридцать три года спустя во время XVIII Международного 
астронавтического конгресса:

– Ряд молодых деятелей авиации сосредоточили свое внимание на проблемах 
реактивного движения, приняв идеи Циолковского не столько из-за желания скорее 
лететь на Марс, сколько из-за стремления летать выше, быстрее и дальше.

Выше, быстрее, дальше – пересказ знакомого лозунга тех лет. Кстати, о лозунгах. 
Аресты в сталинские времена шли не только с конфискацией имущества, но и с 
конфискацией идей. Лозунг «Даешь крылья!» 1923 года придумал Троцкий, но после 
высылки его нехитрый этот призыв потихоньку трансформировался в сталинский 
лозунг, и лет за десять в сознании всего народа прочно укрепилась мысль, что 
все победы в небе неразрывно связаны в первую очередь с именем Сталина. 
Крылатый призыв: «Летать выше всех, дальше всех, быстрее всех!» – очень 
распространенный вплоть до начала Великой Отечественной войны, так же 
приписывался Сталину, хотя он «конфисковал» его у Якова Ивановича Алксниса – 
начальника ВВС, расстрелянного в 1938 году.

Итак, чем же отличается Королев-34 от Королева-35? Оказывается, отличается.

В характере Сергея Павловича немало загадок и противоречий. Но в ряде случаев 
его реакцию на то или иное событие можно предугадать точно. Например, 
постоянная поддержка всего, что способствует прогрессу ракетной техники – от 
создания новых институтов до забот космических филателистов, вне зависимости от 
того, насколько близки они сфере его личных интересов. Сплошь и рядом в истории 
науки и техники встречаемся мы с соперничеством. И полбеды, если это просто 
личная неприязнь, какую испытывал, скажем, Ньютон к Гуку. Беда в том, что в 
наше время в такую войну могут быть вовлечены целые коллективы, научные школы, 
направления. Так было в 60-х годах, когда Сергей Павлович поднялся к вершинам 
своей славы, но и в 30-х тоже было так. Это верный признак человека, сознающего 
себя как талант и уважающего в себе этот талант. Леонид Корнеев пришел вместе с 
Королевым в РНИИ, долго воевал с Клейменовым, а потом упросил Тухачевского 
помочь ему выделиться в самостоятельное КБ. Это ослабляло королевские позиции, 
но Королев не возражал: для дела это было полезно. Когда Тихонравов с Душкиным 
организовали в РНИИ ячейку Авиационного всесоюзного научно-инженерного 
технического общества (АвиаВНИТО) и стали строить стратосферную ракету, Королев 
их поддержал. Более того, он стремится к укреплению связей с различными 
организациями, занимающимися ракетной техникой. Объединившись с АвиаВНИТО и 
Стратосферным комитетом Осоавиахима, заручившись поддержкой Военно-воздушной 
инженерной академии имени Н.Е. Жуковского, Королев выступает уже как лидер 
целого направления и использует эту ситуацию для организации большой научной 
конференции по проблемам, которые в это время долее всех других его интересуют. 
Официально она называлась: Всесоюзная конференция по применению реактивных 
летательных аппаратов к освоению стратосферы. В ЦДКА[47 - Центральный Дом 
Красной Армии.] на площади Коммуны, зеленой, уютной (театра с его надуманной 
растопыренной архитектурой в ту пору еще не было), собралось тринадцать 
докладчиков и несколько десятков их слушателей.

Королев выступал в первый день работы конференции – 2 марта. Говорил о 
преимуществах и недостатках ракетных моторов, о ракете, которую они строят, о 
воздушно-реактивных двигателях, в общем, о стратосфере говорил, но в одной 
фразе промелькнуло:

– Появление ракетного двигателя открывает новые средства передвижения в тех 
пространствах нашего мира и вселенной, которые недоступны в настоящее время для 
летательных аппаратов, снабженных любым другим двигателем...

«Пространства вселенной!» Значит, уже тогда он думал о них! Оговориться не мог, 
потому что в другом месте доклада сказал конкретнее – «космическое