Ввиду особой специфичности ракетных моторов совершенно необходимо иметь при 
МосГИРД небольшую опытную механическую мастерскую для их изготовления.

Прошу... принять все меры по линии общественности к оказанию действительной 
помощи МосГИРД в отношении предоставления ему оборудования НКТП[34 - Народный 
комиссариат тяжелой промышленности.]. МосГИРД же, как малоизвестная организация,
 несмотря на ряд принятых мер, получить до сего дня оборудование не смогла.

Зам. Наркомвоенмора и председателя РВС СССР

Тухачевский.


Приказ о создании «Опытного завода ЦГИРД» Эйдеман подписал 25 апреля 1932 года.

Ну, а под гордым названием «Опытный завод» скрывался все тот же подвал на 
Садово-Спасской. Внешне ничего не изменилось, разве что со снабжением стало 
полегче: как-никак завод!..

Лето и осень Тухачевский был очень занят на манёврах и учениях, а с зимы начал 
подготовку к новой атаке. 10 декабря он пишет письмо к Кагановичу с просьбой 
ускорить дело с созданием ракетного научно-исследовательского центра, найти ему 
помещение. В начале нового 1933 года об этом пишет газета «Техника». При случае 
Тухачевский напомнил Кагановичу, что он – член специальной комиссии и 
реактивный институт на нем тоже «висит». Михаил Николаевич так живописал полет 
ракеты (хотя ни одна ракета еще не летала), что Каганович в феврале 1933 года 
дал приказ Московскому горкому партии и ОГПУ отыскать в Москве какой-нибудь 
гражданский институт, в двадцатидневный срок выселить его из Москвы, а 
освободившееся помещение отдать ракетчикам. Дамоклов меч навис над Пушным 
институтом в Реутово под Москвой. Всякое движение научной мысли в области 
совершенствования добычи «рыхлого золота», как называли в старину меха, 
прекратилось полностью: ждали выселения. Но обошлось: хоромы меховщиков были 
признаны для ракет негодными. Пересмотрели еще несколько зданий и все отвергли.

Заниматься поисками помещения для будущего института Тухачевский поручает всем 
своим службам. 7 января 1933 года начальник Управления военных изобретений 
(УВИ) Новиков нашел, как ему казалось, вполне подходящий военный склад, но 
никак не мог сообразить, куда его выселить. Письмо его Тухачевскому 
заканчивалось трафаретно: «Прошу ваших указаний». Вместо указаний он получил 
разносную резолюцию:



«т. Новикову. Я Вам 100 раз приказывал найти институт в Москве на предмет 
внесения предложения о его выселении. Полгода вы ничего по этому поводу не 
делаете. Безобразная неисполнительность. Предлагаю 13/1 представить предложения.


Тухачевский, 11/I».


Трудно было выбрать момент более неподходящий для визита бывшего парторга ГИРД 
Корнеева к начальнику УВИ. Получив такой разнос от начальства, Новиков слышать 
не мог об этих ракетчиках.

– «Человеческие условия»! «Человеческие условия»! – передразнивал он Корнеева.
 – Вредители тоже, между прочим, все время ставили вопрос о человеческих 
условиях.

Корнеев опешил. Потом спросил:

– Хорошо, а что слышно о новом помещении? – он не знал, что сыпет соль на раны 
начальника УВИ.

– Я не уполномочен отвечать Вам на этот вопрос! – заорал Новиков.

Тухачевский понимал, что с созданием института встанет вопрос о пополнении его 
кадров. Он начинает заботиться об этом загодя. 22 июня 1932 года начальник 
артиллерийского факультета Военно-технической академии РККА Могилевник 
докладывает Тухачевскому: «Во исполнение Ваших личных указаний для подготовки 
командиров-инженеров по реактивному делу, артиллерийским факультетом выделяются 
следующие слушатели баллистического и промышленного отделений...» В списке – 27 
фамилий.

10 апреля 1933 года Королев делает доклад о работах ГИРД на президиуме 
Центрального совета Осоавиахима, в котором конечно же опять ставит вопрос о 
переводе ГИРД в Военвед. После обсуждения доклада президиум принимает решение: 
«...поручить Р.П. Эйдеману доложить Наркомвоенмору вопрос о ГИРД, состоянии 
работ и условиях передачи ГИРД в РВС. Принципиально считать вопрос о передаче 
ГИРД в РВС предрешенным».