неповторимости, на котором Леонардо настаивал, показывая ее превосходство над 
скульптурою, поэзией и музыкой. Впрочем, ничего подобного не произошло, и – как 
в свое время во Флоренции перед помещениями Аннунциаты – продолжают 
выстраиваться очереди, и нужно много терпения, чтобы глянуть на какую-нибудь 
знаменитую вещь, привезенную на короткое время издалека или по другой причине 
трудно доступную широкой публике.




99


И если ты скажешь, что раковины были носимы волнами, будучи пусты и мертвы, то 
я скажу, что там, куда попали мертвые, они не отделены от живых.

Весной 1865 года влиятельнейший в России художественный критик и писатель[56 - 
Имеется в виду Д. В. Григорович (1822–1899).] следующими словами приветствовал 
прибытие в Санкт-Петербург известной «Мадонны „Литта“:

«Посреди новостей всякого рода, которые скорее усложняют заботы жизни, чем 
служат ее облегчению, радостная весть более чем когда-нибудь должна быть 
встречена как светлый весенний день и ясное, безоблачное небо в ряду тусклых 
туманных дней нашей северной неприветливой природы. Сравнение, сделанное нами, 
не совсем верно в том отношении, что светлый день скоро минует и сменится 
туманом и мглою, тогда как новость, которую мы сообщаем читателю, всегда 
останется приятной новостью и всегда будет служить ему источником чистых 
радостей. Речь идет о приобретении двух новых картин для Эрмитажа, из которых 
одна принадлежит Леонардо да Винчи».

Купленная в Милане у семьи графов Литта, откуда происходит название, «Мадонна», 
переменив место жительства, вряд ли нашла утешение в доброте родственников, 
поселившихся в Эрмитаже прежде нее. Скорее она раздражалась их завистью, 
поскольку в картинной галерее ей предоставили наиболее почетное место, которого 
каждый из них, по его мнению, заслуживал преимущественно перед другим таким 
родственником: семейство было немногочисленно, однако спесиво.

Если согласиться считать, следом за Мастером, произведения живописца как бы его 
детьми, то между собою они соотносятся наподобие братьев и сестер, кем бы они 
ни считались в их прежней жизни. Так, в изображении полуголой женщины с 
плотоядной улыбкой и вьющейся кольцами прическою, поместившейся в кресле перед 
скалистым пейзажем, одни видели Лукрецию, графиню Бергамо, бывшую возлюбленной 
герцога Моро от времени его свадьбы и до ужасного падения, когда он был увезен 
в железной клетке во Францию; вторые – наложницу короля Франциска; третьи – 
этюд к знаменитей «Джоконде», не менее. Другое сокровище, претендовавшее на 
прямое происхождение от Леонардо, каким обладал Эрмитаж прежде прибытия 
миланской мадонны, – «Св. Семейство с Иосифом и св. Екатериной», вещь 
необычайно красивая, написанная в тончайшем сфумато. При этом св. Екатерина, 
как утверждает традиция, имеет моделью принцессу Филиберту Савойскую, что 
правдоподобно, поскольку Джулиано Великолепный, в политических целях 
сочетавшийся браком с Савойской принцессой, мог этого пожелать от своего 
живописца. Если же св. Екатерина имеет как бы одно лицо с девой Марией, такой 
недостаток еще укреплял знатоков в их суждении об авторстве Леонардо да Винчи, 
и можно себе представить их неудовольствие, когда окончательно возобладало 
мнение, что автором «Св. Семейства» надо считать одного из леонардесков, а 
именно миланца Чезаре да Сесто, находившегося вместе с Мастером в Риме и 
посланного в Савойю вместо него, остававшегося в Бельведере с «Джокондой». Что 
касается недостаточно скромного изображения дамы с плотоядной улыбкою, его 
репутация как собственноручного Леонардо да Винчи также скоро разрушилась, чему,
 как и в других случаях, первой причиной служило критическое умонастроение, 
обыкновенно распространяющееся между учеными, прежде чем науке войти в свою 
зрелость: то же происходит с молодыми людьми накануне совершеннолетия, когда 
они внезапно преисполняются здравого смысла и в этом обгоняют родителей.

Из-за успехов искусствоведения в конце прошлого века картинные галереи Европы и 
всего мира заметно опустели шедеврами, поскольку удавалось оспорить их 
подлинность. И тут происходит обратное тому, что получается с рукописями 
Леонардо да Винчи, когда погрузившаяся в море Атлантида путем тщательных 
поисков и остроумных догадок постепенно обнаруживает свои очертания, 
проясняющиеся как бы из небытия, здесь же обширная прежде страна неуклонно 
лишается некоторых провинций, сужаясь в пределы бесспорных вещей, весьма 
малочисленных. Как следствие отважной критической деятельности и несмотря на 
насмешки и сопротивление публики и косных хранителей, музей Эрмитаж утратил как 
леонардовские не только очаровательное «Св. Семейство», приписываемое Чезаре да 
Сесто, и эту странную «Джоконду», считающуюся произведением неизвестного автора,
 но также «Мадонна Литта», кумир и драгоценная привязанность любителей 
искусства живописи, подверглась оскорблениям и нападкам с тою же целью 
отторжения от Леонардо. И тут, если один критик указывает на неуверенную, по 
его мнению, моделировку тела младенца и его голову, слишком мясистую и жирную, 
другой, полностью лишенный чувства приличия, находит кожу мадонны принадлежащей