вуаль, знак вдовства, прикрывающую прическу синьоры, оно как нельзя лучше 
отвечает излюбленному Леонардо принципу пары противоположностей, а именно – 
жизнь против смерти. Но все же возможно избежать большего убытка и сохранить 
достойное Мастера глубокомыслие, переведя беременность этой Джоконды, так 
сказать, в метафорический ряд.




91


Посмотри, что ближе человеку: имя человека или образ этого человека? Имя 
человека меняется в разных странах, а форма изменяется только смертью.

Называя картины детьми художника, Леонардо другой раз приводил анекдот, 
придуманный к случаю и, правду говоря, довольно плоский: когда-де одного 
живописца спросили, почему его дети, рожденные в браке, имеют безобразную 
внешность, в то время как в картинах фигуры миловидны и привлекательны, тот 
ответил, что детей он делает ночью в темноте, а живописью занимается днем, 
когда недостатки хорошо видно и он может их исправить. Удивительно, но людей 
ужасает или, наоборот, утешает и радует то самое, что их утешало и радовало в 
глубокой древности, тогда как вещи, казавшиеся вчера смешными наиболее тонкому 
человеку, сегодня представляются неостроумными и плоскими самому 
невежественному. И все же из приведенной непритязательной шутки возможно 
извлечь полезный для понимания смысл, а именно из выражения дети художника, 
поскольку будет невыносимой пошлостью и ложью сказать о произведениях Леонардо, 
что тут, дескать, мгновение останавливается и застывает, выхваченное из потока 
времени. И это происходит из-за особенного качества самостоятельной медленно 
текущей жизни, свойственного его произведениям и не много зависящего от 
сходства с моделью и вообще от правдоподобия: в сырых темных подвалах, бывает, 
появляется на стенах плесень, располагающаяся необыкновенными узорами и ни на 
что не похожая, однако изумительным запахом свежести раскрывающая свою живую 
природу. Так и с живописью Леонардо, когда излучение жизненного тепла и 
влажности дает себя обнаружить вместе с первым касанием грифеля о 
приготовленный грунт, хотя метафорические роды длятся сравнительно с 
обыкновенными родами долго.

Между тем притаившийся вымышленный свидетель, в каком бы состоянии он ни застал 
готовящееся произведение, присутствуя при метаморфозе, когда касание мертвого о 
мертвое, то есть грифеля или другого орудия живописца к грунту, становится 
причиной и местом возникновения жизни, сонной, как просыпающийся ребенок, 
станет испытывать страх, словно бы явился свидетелем черной магии. И тут всякие 
упоминания о музыкантах и чтецах, хотя бы Мастер в самом деле для этого 
старался, покажутся детскими выдумками сравнительно с могучей игрою создания, 
затеянной им здесь, на доске, когда чудесное излучение, или эманация жизни, 
усиливается лавинообразно, доска раскрывается в мир и стены за нею рушатся как 
бы от звуков трубы, сокрушающей библейский Иерихон.

Мастер видит страшно далеко, и за спиною Джоконды разворачивается долина реки, 
вьющейся в теснине между скалами, чему нету и малейшего подобия в низменной 
болотистой окрестности Рима. Отчасти это напоминает вид, открывающийся с 
какой-нибудь возвышенности вниз по течению Арно, когда с каждым поворотом реки 
и в соответствии с мерою удаления местность все больше растворяется в потоках 
воздуха и света и близко к горизонту ничего нельзя различить, помимо тусклого 
мерцания; при этом кажется, будто река течет на небо.

Что касается правдоподобия безотносительно к чему-нибудь определенному, то, 
имея в виду готовый портрет, Вазари сообщает следующее: «Изображение это давало 
возможность всякому, кто хотел постичь, насколько искусство способно подражать 
природе, легко в этом убедиться, ибо в нем были переданы все мельчайшие 
подробности, какие только доступны тонкостям живописи. Действительно, в этом 
лице глаза обладали тем блеском и той влажностью, какие мы видим в живом 
человеке, а вокруг них была сизая красноватость и те волоски, передать которые 
невозможно без владения величайшими тонкостями живописи. Ресницы же благодаря 
тому, что было показано, как волоски их вырастают на теле, где гуще, а где реже 
и как они располагаются вокруг глаза в соответствии с порами кожи, не могли 
быть изображены более натурально. Нос со всей красотой своих розоватых и нежных 
отверстий имел вид живого. Рот с его особым разрезом и своими концами, 
соединенными алостью губ, поистине казался не красками, а живой плотью. А 
всякий, кто внимательнейшим образом вглядывался в дужку шеи, видел в ней биение 
пульса, и действительно, можно сказать, что она была написана так, чтобы 
заставить содрогнуться и испугать всякого самонадеянного художника».

Людей, предпочитающих их родному наречию латынь, Данте называл преступниками и 
прелюбодеями, тогда как Леонардо, гневаясь на аббревиаторов, или сократителей, 
считал для них наиболее подходящим общество диких зверей. Какого наказания 
заслуживает Джорджо Вазари, в других случаях показывающий большую тонкость 
суждения, если произведение, исключительное по важности и достойное стать 
завершением громадной деятельности Мастера, оценивает, как если это удачное