меньше определенной минимальной величины и увеличиваться она может только 
определенными конеч-

525

ными добавками. Раньше знали о дискретности материи, об атомах - наименьших 
частицах вещества. Теперь выяснилось, что взаимодействие тел, с одной стороны, 
и 
изменения их состояния движения, с другой, дискретны и теряют свою однозначную 
связь, когда речь идет об очень малых величинах, меньших, чем предельные 
минимальные значения переменных, выражающих энергию поля и изменения состояния 
движения.

Сравним две картины. Одна из них написана красками, смешанными на палитре. 
Краски, положенные на холст, дают непрерывный переход от одного цвета к другому.
 
Другая картина написана чистыми, не смешанными красками и состоит из отдельных 
небольших пятен определенных цветов. Так писали некоторые импрессионисты; они 
думали, что смешение красок не на палитре, а в глазу, дает более точное 
изображение натуры. Классическая картина мира соответствует пейзажу, 
написанному 
в старой манере, квантовая - соответствует указанному только что множеству 
отдельных пятен без непрерывных переходов. Какая картина отображает 
действительность?

В доквантовой физике ответ был различным в зависимости от того, шла ли речь о 
веществе или же о движении. Вещество признавалось дискретным, и картина 
вещества 
в конце концов должна была строиться из отдельных мазков, соответствующих 
атомам. Но картина движения была непрерывной, закон движения связывал 
бесконечно 
малые приращения скорости движения с определенными значениями сил.

Квантовая механика на основе множества непререкаемых фактов пришла к дискретной 

картине поля и движения.

Все эти выводы можно было сделать уже из самой идеи фотонов. Но в 1917 г. 
Эйнштейн сделал еще один шаг по направлению к статистико-вероятностпой 
концепции 
движения частиц. Он вывел из представления о фотонах и модели Бора законы 
излучения, найденные когда-то Планком. Законы, управляющие излучением атомов, 
носят статистический характер, они определяют каждый раз вероятность излучения. 

Излучение волн и излучение частиц (оно подчинено каждый раз воле случая) - вещи,
 
по-видимому, несовместимые, и именно это Эйнштейн рассматривал как уязвимое 
место своей теории излучения.

526

"Слабость этой теории, - писал он, - заключается в невозможности связать ее с 
волновым представлением. Далее, эта теория отдает на волю случая время и 
направление элементарных процессов..." [3]

3 Physicalische Zeitsclirift, 1917, 18. 127.


Действительно, элементарный процесс, т.е. отдельный акт излучения фотона при 
переходе электрона с одной боровской орбиты на другую, подчинен случаю, и 
только 
при большом числе излученных фотонов результат будет соответствовать 
вероятности, которая определена статистическим законом.

Указанные обстоятельства - отсутствие связи с волновым представлением и 
случайный характер излучения - были в глазах Эйнштейна симптомами большой 
угрозы, нависшей над самим существованием физики. Бора они не смущали. Он знал, 

что свет ведет себя как частицы в явлениях фотоэффекта, например в 
фотоэлементах, где фотоны срывают электроны с поверхности металлической 
пластинки. Бор знал также, что свет ведет себя как волны, проходя, например, 
через узкие отверстия или решетки, где имеет место дифракция - изменение 
направления волн, огибающих края отверстий. Отсюда - неизбежность нового 
взгляда 
на свет, как бы далеко ни уводил этот взгляд.

Бор вспоминает о своей первой встрече с Эйнштейном и первом споре о характере 
законов, управляющих поведением фотонов.

"Когда в 1920 г. при моем посещении Берлина я в первый раз встретился с