Но "свободно действующий разум" приводит к адекватной картине действительного 
мира, пользуясь понятиями, из которых выводятся заключения, допускающие 
экспериментальную проверку. Это основной эпистемологический тезис, отличающий 
позицию Эйнштейна, развивающий общую посылку рационализма Спинозы, 
противостоящий всем направлениям позитивизма, неоднократно высказывавшийся и, 
что самое главное, служивший руководящей нитью при построении физических теорий.


В свете указанной идеи Эйнштейн критикует позитивистские концепции. Для 
позитивистов все понятия и проблемы, которые не могут быть получены из 
эмпирического сырья, подлежат изъятию как "метафизические". Но это требование, 
если его твердо придерживаться, исключает в качестве "метафизической" любую 
мысль. Чтобы мышление не деградировало в метафизику или в пустой разговор, 
нужно 
только, чтобы предложения, выводимые из данной системы понятий, были достаточно 

тесно связаны с чувственным опытом... [11]

11 См.: Эйнштейн, 4, 252.


Этот тезис, отточенный в работе над проблемами относительности, квантовой 
механики и единой теории поля, позволяет Эйнштейну, несмотря на сохранившееся 
во 
многих отношениях сочувствие к философии Юма, видеть, что именно от Юма идет 
традиция отождествления поисков объективной истины с "метафизикой". По словам 
Эйнштейна, именно Юм создал опасный для философии, появившийся после его 
критического анализа фатальный страх перед "метафизикой", "который стал 
болезнью 
современного философствования в духе эмпиризма". Эта болезнь - двойник раннего 
философствования, которое хотело пренебречь опытом и отделаться от всего, что 
дапо чувственным восприятием [12].

502

В одной из своих статей о единой теории поля Эйнштейн показывает, какую роль 
играет идея сочетания и неразрывности логического мышления и эмпирического 
опыта 
в генезисе теории относительности. Нетрудно увидеть, что здесь даны обобщенные 
характеристики аксиоматическо-математического метода и экспериментальных 
поисков, т.е. "внутреннего совершенства" и "внешнего оправдания".

Приведем отрывок из этой статьи, написанный Эйнштейном в начале долголетних 
поисков единой теории (статья напечатана в 1929 г.):

"Характерными чертами, отличающими общую теорию относительности и еще больше 
третью стадию теории - единую теорию поля от других физических теорий, являются 

меньшая степень произвола в формальных рассуждениях, узость эмпирических основ, 

радикальный характер теоретических построений и, наконец, уверенность в 
единстве 
тайн природы и в способности интеллекта познать их. В этом и заключается та 
особенность, которая физикам, склонным к реализму и позитивизму, кажется 
слабостью; но рассуждающему интеллекту математика представляется чертой весьма 
привлекательной и даже очаровывающей. В своих блестящих исследованиях по теории 

познания Мейерсон дает отличное сопоставление интеллектуальных позиций 
теоретика-релятивиста и Декарта или даже Гегеля, не допуская при этом осуждения,
 
которое физик, естественно, захотел бы в них найти.

Однако в конечном счете единственным компетентным судьей остается опыт. Между 
тем в защиту теории все-таки можно сказать одно. Прогресс научных знаний должен 

приводить к тому, что формальное упрощение может достигаться только ценой 
увеличения разрыва между фундаментальными гипотезами теории, с одной стороны, и 

непосредственно наблюдаемыми фактами, с другой. Теория должна переходить все 
больше и больше от индуктивного метода к дедуктивному, хотя самое важное для 
всякой научной теории требование, чтобы она соответствовала фактам, будет 
сохраняться всегда" [13].

12 Там же.
13 Эйнштейн, 2, 265.

503

Упомянутые здесь исследования Эмиля Мейерсона включают в качестве сквозной идеи