отнюдь не завершение в смысле возвращения в гавань или аристотелевского 
возвращения в естественное место. Это не ликвидация апории, это ее переход в 
новую апорию. Это похоже на пушкинское определение белых ночей: вечерняя заря 
одной эпохи сливается с утренней зарей другой эпохи. Некоторая величина - 
инвариант, определяющий данную картину мира, уступает место другой величине, а 
сама остается инвариантом "ограниченной годности". Соответ-

470


ственно некоторая апория, коллизия инварианта и преобразования, оконтуривается, 

приобретает четкие границы, а общей апорией становится иная коллизия. Таким 
образом один внутренний диалог сменяется другим диалогом. В этом и состоит 
завершение. С такой точки зрения, завершаемые теории, отходящие в тень 
ограниченных апроксимаций (область подлинного "завершения"), как и завершающие, 

кажутся уже не столько сменяющими друг друга позитивными конструкциями, сколько 

последовательно модифицирующими вопросами. Однако апории и вопросы неотделимы 
от 
ответов, и Томас Кун совершенно справедливо связал понятие научной революции с 
входящими в парадигму позитивными принципами. История науки является историей 
науки потому, что ее элементы - это адекватные ответы на вопросы об истине. Она 

является историей науки потому, что каждый ответ является и вопросом.

Как эта структура научной революции реализуется в теории относительности?

Коллизия теории относительности и квантовой механики когда-то казалась внешней 
для теории относительности. Теперь она представляется внутренней. Диалог 
Эйнштейна с Бором переходит в диалог Эйнштейна с самим собой. Такой диалог - не 

совсем символ. Он реализовался в репликах Эйнштейна, вошедших в его 
автобиографические заметки 1949 г. Эйнштейн высказывает критическое замечание в 

адрес теории относительности: изменение масштабов и часов не выводится из их 
атомистической структуры [10]. Каркас мировых линий е инвариантом - 
четырехмерным расстоянием - оторван от более общих законов, определяющих 
существование частиц и их взаимодействия. Коллизия теории относительности и 
квантовой механики - основная апория теории элементарных частиц - оказывается 
существенным содержанием неклассической науки, когда мы спрашиваем себя: какая 
новая апория сменила классическую? Тем самым неклассическая наука становится 
неклассической не только по своему содержанию, но и по стилю, по структуре, по 
наличию вопрошающего аккомпанемента позитивных констатации. В этом смысле 
неклассическая нау-

471


ка, завершая классическую, как бы делает последнюю более "классической", 
разъясняет те элементы старой теории, которые представлялись противоречивыми. 
Если придерживаться такого взгляда на "завершение", если видеть в нем научную 
революцию, то квантовая механика является таким же завершением классической 
науки, как и теория относительности. Квантовая механика по-иному сняла коллизии 

первой задачи "Начал" и второй задачи, коллизию механики и теории поля, 
отождествив в весьма парадоксальной форме поле с дискретными телами. 
Неклассическая наука модифицировала основную апорию классической науки своими 
обоими потоками - и теорией относительности и квантовой механикой. Подобно тому 

как классическая наука модифицировала основную апорию перипатетизма.

10 См.: Эйнштейн, 4, 280.


Завершения научных картин мира - научные революции - не были бы звеньями 
необратимого прогресса науки, если бы оставалась возможность возврата к 
завершенным и тем самым модифицированным концепциям мироздания и их реставрации.
 
Основой необратимости познания служат прежде всего философские результаты 
научных революций, их реконструирующий эффект, меняющий исходные представления 
о 
мире и наиболее общие логические и гносеологические нормы. Резонанс научных 
революций модифицирует не только частные результаты, но и потенциал познания. 
Человечество может вернуться к старым идеям (так, как Коперник вернулся к идеям 

античного гелиоцентризма), но круг, возвращающий мысль к ее давним антецедентам,
 
проходит выше по потенциалу познания, круг оказывается витком спирали, и в этом