454

Речь идет о понятиях абсолютного пространства и абсолютного времени. Эти 
понятия 
еще раз показывают, что итоги научной революции - это не только ее завершение, 
но и ее переход в новую полосу, когда под затвердевшей, послереволюционной 
почвой установившихся аксиом и методов пробиваются внутренние тектонические 
сдвиги, ведущие к новой революции. Внешнее оправдание концепции абсолютного 
пространства у Ньютона - силы инерции, возникающие при ускоренном движении 
данного тела относительно мирового пространства и не возникающие при движении 
окружающих тел относительно данного. Отсюда следует неравноправность 
координатной системы, связанной с данным ускоренно движущимся телом, и 
координатной системы окружающего пространства. Но у этой концепции не было 
внутреннего совершенства: силы инерции в нарисованной Ньютоном картине не 
вытекают из общего принципа, силы не связаны с взаимодействием тел, причиной 
физических явлений оказывается пустое пространство и принципиально 
непредставимое движение в пустом пространстве. "Пятна на Солнце" толкали 
картину 
мира к заполнению пространства физической средой, но этот импульс приводил в 
конце концов к иной трактовке сил инерции, к их эквивалентности полю - 
гравитационному полю.

Концепция абсолютного времени основана на презумпции мгновенной передачи 
сигналов, придающей физический смысл "моментальной фотографии" Вселенной, 
мгновению, единому для всех точек пространства. Внешним оправданием концепции 
абсолютного времени было множество наблюдений, подтверждавших неограниченное 
нарастание скорости при последовательных импульсах, т.е. постоянство массы. Но 
эти факты относились к первой задаче Ньютона, к определению поведения тел при 
заданных силах. Вторая задача - определение сил - требовала обобщения механики 
постоянных масс, но такого общего принципа не было. Классическая физика 
пыталась 
подчинить теорию поля понятиям первой, механической задачи Ньютона, приписать 
полю, фигурировавшему под именем эфира, механические свойства. Но теория поля 
добивалась эмансипации и в конце концов не только добилась ее, но и подчинила 
себе механику, сделав массу зависимой от движения и эквивалентной внутренней 
энергии тела.

455

Таким образом, основное memento mori классической науки уже содержалось в ее 
генезисе, в том, что было создано научной революцией XVI-XVII вв., было итогом 
этой революции.

Подобный итог содержал не только позитивные инварианты познания, но и залог 
дальнейшего преобразования картины мира - инвариантные вопросы, которые, 
переходя из эпохи в эпоху, модифицируются и, не находя окончательного решения, 
создают внутренние импульсы безостановочного даже в органические эпохи движения 

и трансформации представлений о мире.

Попробуем теперь отыскать центральную идею, которая проходит через итоги 
научной 
революции XVI- XVII вв., через последовательные этапы этой революции. Мы видели 

характерную для нее диалогическую форму развития, непрерывное столкновение 
позитивных и вопрошающих дедукций. Что же является сквозным предметом диалога, 
вокруг чего объединяются и сохраняющиеся на будущее позитивные ответы и все 
время возникающие из этих ответов, как феникс из пепла, неисчезающие вопросы? 
Таким предметом диалога, объединяющим сравнительно частные коллизии науки XVI- 
XVII вв., были физические события в здесь-теперь, в точке и в мгновении. Каждый 

ответ на вопрос о поведении частицы здесь и теперь был достаточно 
парадоксальным: в непротяженной точке, в данное, точно определенное мгновение 
пространственно-временные события и процессы не могут происходить, для них в 
буквальном смысле "нет места" и "нет времени".

Конечно, это сквозная апория, осознанная со времен Зенона. Но в XVI-XVII вв. 
движение сделалось неотъемлемой компонентой бытия, ставшего в это время 
пространственно-временным, движущимся бытием. Как же соединить концепцию 
локального бытия с пространственно-временным представлением о мире? Без этого 
не 
могло быть создано новое представление о реальности как о становлении. Такое 
наименование, отнесенное к исходным категориям бытия, найдено Гегелем, но мысль 

о движении как критерии реальности была достаточно четкой уже у Галилея. Она 
была и у натурфилософов XVI в. Последние продолжали в этом отношении традицию 
Треченто и Кватроченто, реабилитировавших мгновенное и локальное, протекающее и 

движущееся, состоящее из элементарных ситуаций. В этом и состояла секуляризация