заниматься, обогатит ли она науку.

Если же работа сулит что-то ценное - не было человека, который бы умел с такой 
энергией добиваться от нее максимума. Начал интересное научное исследование - 
скажи новое оригинальное слово, взялся за создание новой машины - она должна 
получиться лучшей в мире. Таковы были требования Курчатова.

В нем всегда был какой-то азарт, которым он заражал всех, кто с ним работал.

Десятки и сотни ученых увлек он еще со студенческой скамьи и вывел на передовые 

рубежи науки.

А как действовал его личный пример непрерывного углубления своих научных 
знаний? 
Он, трижды Герой Социалистического Труда (третьей золотой медали "Серп и Молот" 

был удостоен в начале 1954 года), академик, организует в институте курс лекций 
по ядерной физике. И сам первый садится их слушать. Да как же не пойдут люди на 

такие лекции? Тем более что читались они на самом высшем уровне.

Или еще пример. В связи со стремительным прогрессом радиоэлектроники и 
потребностями все большего ее применения в ядерной физике Игорь Васильевич 
решил 
организовать курс лекций и по этой отрасли новейшей техники. Поручил читать 
этот 
курс... одному из молодых специалистов института. Можно себе представить, как 
окрылен был этот молодой-человек! Некоторые ученые, присутствовавшие на лекциях,
 
потом удивлялись:

- Как, Игорь Васильевич, вы умеете определять таланты? Почему именно ему 
поручили?

- Человек по одежке протягивает ножки. Если мы их будем долго держать в 
коротких 
штанишках, они на всю жизнь останутся малышами в науке, - отвечал он.

Курчатов искренне гордился молодежью, верил в ее исполинские силы, "Объем 
атомных работ очень велик, - говорил он на XXсъезде КПСС, - но и силы наши 
теперь велики. На смену небольшому отряду ученых, которые начинали работу, 
выросла воспитанная партией армия ученых, инженеров, конструкторов, сильная, 
молодая, способная решать труднейшие задачи".

Игорь Васильевич умел трудиться весело, с радостью.

Давая задание, он всегда умел как-то по-особому, с самой захватывающей стороны 
показать его, увлечь им собеседника. И любое поручение начинало казаться легким 

и веселым.

Но бывало и по-другому. "Шутка и веселость, - вспоминает Д. И. Блохинцев, - 
сменялись подчас резкой строгостью, когда Игорь Васильевич видел перед собой 
человека, формально и несерьезно относящегося к своему долгу. Такому "ученому" 
уже не было пощады".

Для решения сложных проблем Курчатов обычно созывал совещания представителей 
разных направлений науки и техники. Он следил, чтобы на таких совещаниях не 
было 
и тени пустословия, "шороха орехов", как он выражался. (Он часто приводил 
восточную притчу о продавце, торговавшем орехами за бесценок. Когда его 
спрашивали, почему он так делает, продавец отвечал: "Люблю шорох орехов".)

Он особенно ценил прямой разговор по существу. Как-то на совещании выступающие 
все ходили вокруг да около главной проблемы. Он неожиданно попросил своего 
помощника:

- Дмитрий Семенович, расскажи, пожалуйста, как дипломатия учит обходить главное.


- Пожалуйста, Игорь Васильевич. Из истории известны такие случаи, - с полной 
серьезностью начал помощник свой рассказ. - Одно высокопоставленное лицо 
пригласило гостей. Гости съехались, а хозяин все не появляется. Гости начинали 
возмущаться: пригласил, а самого нет! Вышел адъютант и объявил: на это есть 
тридцать шесть причин. Первая - он вчера сам умер...

В кабинете раздался смех.

Игорь Васильевич обратился к присутствующим: