символический подарок, и это сопровождалось взрывами смеха и аплодисментами. 
Вызвали Игоря Васильевича. Абрам Федорович приготовил ему воздушный шарик на 
ниточке с надписью ' "Ядро атома". В зале понимающе заулыбались. Но только было 

Игорь Васильевич хотел схватить ниточку, Абрам Федорович отпустил шарик. Игорь 
Васильевич машинально сделал движение достать ниточку. Но где там! Шарик улетал 

от него неудержимо. Шутка имела успех...

"А теперь-то я шарик зацепил", - думал Курчатов, входя в свой домик, который 
ему 
специально построили на территории института. Предлагали дом в городе, он не 
захотел. Лучше здесь, ближе к производству. Дома, как и в добрые старые времена,
 
его уже ждали Марина Дмитриевна и Борис Васильевич.

- Реактор пошел, - радостно сообщил он Борису Васильевичу.

Надо сказать, что Борису Васильевичу также немало пришлось потрудиться для 
успеха этого дела. В лаборатории Бориса Васильевича проводились химические 
анализы по исследованию графита на всех этапах подготовки реактора к пуску, 
сотрудники его лаборатории участвовали в выработке условий производства графита 

и урана промышленностью.

...В Новый год у Курчатова был большой праздник. Приехали министры, ученые. 
Поднимая бокал шампанского, министр под гул одобрения поздравил Игоря 
Васильевича с успехом..

Несколько дней Игорь Васильевич и его сотрудники изучали, как лучше управлять 
реактором, выясняли его свойства. Реактор имел надкритичность, то есть 
превышение над критическим режимом, всего 0,0007. Работа его была совершенно 
безопасной. Мощность возрастала сравнительно медленно. На ее удвоение, например,
 
требовалось несколько минут. Аппаратуру управления реактором разрабатывали и 
изготовляли прямо здесь же, в мастерских института, и она действовала тоже 
безотказно.

В реакторе не была предусмотрена система непрерывного отвода тепла, и при 
больших мощностях наблюдалось неожиданное для специалистов явление 
саморегулирования. Даже при вынутых кадмиевых стержнях мощность реактора росла 
лишь до некоторого предела, а затем начинала падать. Сказывалось нагревание 
урана и графита, влиявшее на выход нейтронов.

Вопреки ожиданиям построенный реактор не пришлось разбирать: его оставили в 
распоряжении института. Решено было использовать его прежде всего для получения 

трансурановых элементов, и в первую очередь плутония, для дальнейшего, -более 
детального их изучения. Чтобы получить как можно больше плутония, надо было 
обеспечить большой интегральный поток нейтронов, то есть "гонять" реактор на 
высоких мощностях.

При включении на большую мощность как-то часов около десяти вечера они 
разогнали 
реактор больше, чем положено. Игорь Васильевич загорелся: давайте еще поднимем. 

Дубовский в это время измерял интенсивность излучений. Вдруг он прибежал.

- Игорь Васильевич, там до вашего домика излучение доходит. Да и здесь выше 
нормы.Может, хватит разгонять?

Игорь Васильевич тотчас согласился:

- Будем заканчивать.Впредь на большую мощность пускать только на расстоянии.

И тут же перешел на шутливый тон:

- Николай Федотович, вы зря сидите на полу, там радиация больше. Сядьте на 
стул...

- И вы поднимитесь, - потребовали товарищи.

- Я длиннее вас, меня не достает...

Конечно, без защиты людям находиться вблизи работающего на большой мощности 
реактора было нельзя. Поэтому срочно протянули километровую линию к главному 
зданию и здесь установили дистанционный пульт управления. Отсюда реактор и 
включали. Нужное количество плутония вскоре было получено.

Одновременно проводились опыты по действию излучения реактора на животных.