- Приступаем к активной зоне, - опять простые слова, впервые прозвучавшие не 
только в нашей стране, но и во всей Европе.

В активной зоне, если все будет хорошо, скоро пойдет управляемая реакция.

На улице лютует декабрьская стужа, а здесь тепло, даже жарко. Люди, увлеченные 
работой, не замечают времени. Почти неотлучно здесь Игорь Васильевич.

Задолго до начала кладки Игорь Васильевич и его сотрудники экспериментально 
убедились, что при делении ядер не все нейтроны вылетают мгновенно, часть их 
запаздывает. Еще в 1940 году Курчатов говорил об этом на совещании по ядру. 
Теперь запаздывающие нейтроны были взяты за основу управления реакцией. Уже 
лежали подготовленные для опускания в активную зону регулирующие и стоп-стержни 

из кадмия, заключенного в алюминиевые трубки. При кладке активной зоны для этих 

стержней оставили вертикальные, а для проведения измерений и будущих 
исследований - горизонтальные каналы.

Когда были положены первые слои, установили стержни для регулирования и 
остановки реакции. Счетчики нейтронов поместили в активную зону и присоединили 
к 
приборам. Параллельно от усилителя протянули провода к громкоговорителю. Он 
отмечал появление нейтронов щелчками. Только щелчки раздавались пока хаотически 

и не часто. Попробовали при наличии лишь первых слоев поднять стержни. Но число 

щелчков не возросло. Некоторых это привело в уныние. Игорь Васильевич оставался 

невозмутимым, лишь пощипывал бороду.

- Продолжим кладку.

Потом опять проба. Громкоговоритель опять не реагирует. Так продолжалось 23 и 
24 
декабря 1946 года. К вечеру последнего дня уран-графитовая сфера была близка к 
завершению. Игорь Васильевич для контроля еще раз нажал кнопку подъема стержней.
 
Присутствующие затаили дыхание. Дробь в громкоговорителе стала заметно быстрее, 

репродуктор заговорил скороговоркой пулемета.

- Ожил реактор. Остался один слой. Продолжим кладку. Когда положили, считая с 
фундаментом и отражателем, 62-й слой графитовых кирпичей, Игорь Васильевич с 
большими предосторожностями стал поднимать кадмиевые стержни.

В громкоговорителе - дробь. Замигали неоновые сигнальные лампы. Игорь 
Васильевич 
решает еще выше поднять стержень, потом еще и еще. И с каждым разом все 
нарастает дробь громкоговорителя, световые вспышки сливаются в алое сияние.

И наконец, сплошной гул. Бушует атомное пламя. Игорь Васильевич бросился 
поздравлять товарищей. Грянуло приглушенное подземельем "ура".

Это было в 6 часов вечера 25 декабря 1946 года. Впервые на континенте Европы 
пошел атомный реактор. Ученые чувствовали, что у них в руках атомная энергия. 
Больше не стали задерживаться. Надо было отдохнуть. За четверо суток бессонной, 

тяжелой работы они устали и только сейчас почувствовали это.

- Ну пойдемте, теперь поработаем над собой, - сказал Курчатов, намекая на то, 
что можно и поспать.

Вот имена тех, кто был в тот момент рядом с Игорем Васильевичем: И. С. Панасюк, 

Кузьмич - А. К. Кондратьев, Б. Г. Дубовский, Е. Н. Бабулевич...

...Игорь Васильевич шагал по запорошенной снегом дорожке от здания реактора и, 
не отворачиваясь от сильного ветра, упруго бившего в лицо, думал о том, что вот 

и завершились сегодня многолетние поиски заветной цели. Пришли на ум слова 
Ивана 
Михайловича Губкина, сказанные им в 1937 году: овладеем внутриядерной энергией. 

Как давно это было, почти десять лет прошло, и каких лет!

И тут вдруг по какой-то непонятной связи в памяти возник веселый вечер отдыха в 

физтехе, еще до войны. Каждому сотруднику Абрам Федорович Иоффе дарил шутливый