к недостроенной крепости Джелал-Оглу близ селения Лоры. Здесь они стояли крепко,
 дожидаясь подкрепления.

Медленно продвигался вперед и Аббас-Мирза с главными персидскими силами. Он 
вышел к Елизаветполю, а авангардом дотянулся до Шамхора.

Однако Алексей Петрович отнюдь не считал положение угрожающим. Войска для 
отпора уже были собраны, ни о каких волнениях в горных районах, на которые, 
видимо, надеялись персы при вторжении, слухи не доходили.

— Ну теперь пришла пора с незваными гостями и поквитаться, — сказал он спокойно.
 — В том, что победу одержим, не сомневаюсь нисколько. Персияне в войне азартны 
лишь до первой серьезной трепки. После того у них весь запал разом пропадает. 
Более-менее стойкими в сражении у них держатся лишь сарбазы, или регулярные 
войска. Но и они русскому штыковому напору противостоять не могут. Конные же 
орды хотя и шумливы, но бестолковы. Впрочем, сам все вскорости увидишь. Пока 
генералы мои славные Вельяминов и Мадатов двинутся против Аббас-Мирзы, ты бы 
Гассан-Ханом тем временем занялся. Поезжай в Джелал-Оглу, принимай отряд, коим 
полковник Муравьев командует. Он же у тебя начальником штаба станет. Офицер 
качеств отменных, сам убедишься.

— А из каких он Муравьевых? — тут же спросил Денис Васильевич.

— Из тех самых, — все поняв, ответил Ермолов, — четверо его родственников 
проходили по делу 14 декабря. И сам он взглядов весьма либеральных. Я же люблю 
и ценю Николая Николаевича как грамотного, дельного и храброго офицера. Буду 
искренне рад, если ты с ним подружишься.

— А не обидит Муравьева то, что команду над отрядом ему сдать мне придется? — 
спросил Давыдов в задумчивости.

— Думаю, что поймет все правильно. Ты, слава богу, по чину генерал и определен 
к военным действиям не мною, а самим государем... Впрочем, для верности я 
напишу ему еще, кроме приказа, и доверительное письмо.

Приняв отряд и ознакомившись с обстановкой, Денис Васильевич сразу же предложил 
своему начальнику штаба предпринять против Гассан-Хана смелый рейд, наподобие 
партизанского, с непременным условием вторжения в персидские пределы. По 
замыслу Давыдова, их войскам следовало выйти из крепости, скрытно для врага 
одолеть Безобдалскую горную гряду и, нанеся неожиданный удар по коннице 
Гассан-Хана, перенести военные действия на неприятельскую территорию, что 
должно крайне озадачить впечатлительных персиян; после же завершения дерзкого 
поиска опять выйти к русской границе, куда к заранее намеченному пункту загодя 
доставить огневые и продовольственные припасы.

Этот план показался Муравьеву вначале чуть ли не фантастическим. Однако чем 
более он в него вникал, тем больше реальных выгод видел от его осуществления.

И все удалось на славу.

Отряд, составленный из девяти рот пехоты, конной артиллерийской бригады, ста 
пятидесяти казаков и шести сотен конных грузинских ратников-ополченцев, ведомый 
Давыдовым, миновал Безобдал, тесня передовые неприятельские порядки, спустился 
в долину Мирака, где в яростном бою нанес сокрушительнейшее поражение коннице 
Гассан-Хана, и устремился в персидские владения, где были заняты большое 
селение Кюлиюдже и несколько деревень. После удачного поиска русские войска 
вышли, как и предполагалось, к Гумрам.

Денис Васильевич с радостью донес Ермолову о победоносном рейде. Верный своему 
давнему принципу, он ни слова не говорил о своих собственных заслугах, но не 
жалел добрых слов в адрес своих солдат и офицеров.

Личную скромность командира и его заботу о своих подчиненных оценили и 
соратники Дениса Васильевича по отряду, оценил и Алексей Петрович Ермолов, 
написавший Давыдову:

«Рад сердечно успехам твоим и для пользы службы и для тебя. Не досадую, что 
залетел ты немного далеко. Напротив, доволен тем, что ты умел воспользоваться 
обстоятельствами, ничего не делая наудачу. Похваляю весьма скромность твою в 
донесениях, которая не омрачена наглою хвастливостью. Вижу с удовольстием, что 
ты одобряешь заслуги других; вот истинный способ найти добрых сотрудников и 
быть ими любимым. Ты моложе меня, но как будто из одной мы школы; теперь ты еще 
более мне брат.

Имей терпение, не ропщи на бездействие, которое налагаю на тебя; оно по общей 
связи дел необходимо».

Положение на военном театре, как и предполагал Ермолов, быстро переменилось. 
При Елизаветполе решительным ударом были разгромлены основные силы Аббаса-Мирзы.
 Урон, понесенный Гассан-Ханом от отряда Давыдова, а тем более рейд его по