| |
литературного общества «Арзамас», коего он был вдохновителем, создателем и
активнейшим деятелем. Веселое дружеское сообщество это, объединившее
сторонников карамзинского направления в литературе, было организовано еще
осенью 1815 года в пику напыщенной и чопорной «Беседе любителей русского слова»,
возглавляемой бывшим государственным секретарем и вице-адмиралом Александром
Семеновичем Шишковым, признанным автором многих государевых манифестов.
«Беседа», — говорили арзамасцы, — сотворена на то, чтобы твердить и писать
глупости, «Арзамас» на то, чтобы над нею смеяться».
Если облаченные высокими званиями российских академиков члены «Беседы» являлись
на свои торжественные заседания в парадных мундирах, лентах и орденах, то
собрания «Арзамаса» скорее напоминали шумные и занимательные дружеские застолья
с остроумными шутками, переодеваниями, иносказательными рифмованными
протоколами и прочими милыми чудачествами, «Это было новое скрепление
литературных и дружеских связей, уже существовавших прежде между приятелями, —
писал об этом сообществе Вяземский. — Далее, это была школа взаимного
литературного обучения, литературного товарищества».
— Ты у нас истинный «гусь»[44 - Члены «Арзамаса» называли себя «гусями», так
как город Арзамас, давший имя литературному кружку, славился своими гусями,
гусь был изображен и на печати общества.], — с улыбкою сказал Давыдову
Жуковский. — Мы тебя заочно давно в свое арзамасское дружество приняли. И даже
прозвище за тобою утвердили — «Армянин» — взятое, как и все прочие, из моих
баллад. И Вяземский у нас в членах с прозвищем «Асмодей», а Пушкин Василий
Львович даже старостою объявлен с наречением весьма грозным именем «Вот я вас!..
». Москва у нас, как видишь, на первых ролях... Кстати, еще про одного юного
московского жителя, а ныне затворника Царского Села, племянника Василия
Львовича Сашу Пушкина небось слышал?
— А как же! — подтвердил Денис. — И дядюшка им восторгается, и князь Петр
Андреевич хвалит, и Батюшков в восхищении. Все толкуют про способности его к
стихотворству необычайные.
— Я был у него в Лицее. Скажу тебе более — из него чудотворец глагола
российского грядет. Это надежда нашей словесности. Боюсь только, чтобы он,
вообразив себя зрелым, не помешал себе созреть! Нам всем надобно соединиться,
чтобы помочь вырасти этому будущему гиганту, который всех нас перерастет.
Кстати, спрашивал я его, кто ему среди нынешних стихотворцев к сердцу ближе,
так он в числе первых твое имя назвал, Денис Васильевич. Впрочем, даст бог, еще
сам с ним познакомишься, на рождество он непременно должен быть в Петербурге,
ежели на праздник к отцу его отпустят, то и у меня объявится...
Заседание «Арзамаса» от души потешило и повеселило Дениса. Члены сообщества
приняли его в свое лоно с распростертыми объятиями. На него, как на вновь
прибывшего, был тут же напялен красный фригийский колпак. От Давыдова
потребовали стихотворного взноса. Он прочел эпиграмму на состоявшего на русской
службе генерала Бетанкура, известного тем, что национальность его никто не мог
с точностью определить:
А кто он? — Француз, германец,
Франт, философ, скряга, мот,
То блудлив, как ярый кот,
То труслив, как робкий заяц;
То является томим
Чувством жалостно-унылым,
То бароном легкокрылым,
То маркизом пудовым.
Потом, как водится, с притворно-серьезными лицами отпевали литературных
«покойников» «Беседы», читали собственные стихи и переводы, острили, буффонили,
писали шутливые коллективные послания славным «арзамасцам» Вяземскому и Василию
Львовичу Пушкину в Москву...
Было, конечно, и дружеское веселое пиршество с непременным жареным гусем и
искристым шампанским.
Покидая шумное и остроумное арзамасское сборище, Давыдов с невольным сожалением
думал о том, как ему не хватает подобных дружеских общений!..
Так заботившие Дениса арендные дела ему (конечно, не без помощи Жуковского!)
удалось уладить на удивление скоро. Все требуемые бумаги были подготовлены без
особых проволочек, и государь наконец подписал рескрипт о предоставлении
генералу Давыдову казенной аренды в 6 тысяч рублей годовых.
Вслед за тем, так же без особых осложнений (должно быть, и здесь сказалось
замолвленное за него слово все того же чуткого Василия Андреевича), Денису
удалось попасть на прием к царю. Давыдов почтительно поблагодарил монарха за
оказанную милость.
|
|
