поменялись образцами. Результаты показали одинаковые. 

Генерал взял из моих рук автомат, чуть подбросил его, потом плотно обхватил 
пальцами и повернулся ко мне. 

- Признаюсь, я лично предпочел бы в бою ваше оружие. Мне довелось воевать во 
Вьетнаме, командовать там подразделением. И очень хотелось в качестве личного 
оружия иметь автомат вашей конструкции. Останавливало одно обстоятельство: у 
него иной, чем у М16, темп и звук стрельбы. И поведи я из него огонь, мои 
солдаты открыли бы стрельбу по мне самому, посчитав, что рядом со мной 
противник. 

Стоявший рядом Стоунер в знак согласия с оценкой генерала качнул головой. 

Пишу эти строки не для того, чтобы еще раз подчеркнуть превосходство оружия 
нашей системы перед зарубежными. Хочу сказать о другом: неужели 
конкурентноспособность всего, что мы создаем в своей стране, должна сводиться 
лишь к образцам оружия? Разве мало в советском государстве талантов, способных 
создавать мирную технику высочайшего мирового класса? Мы же, на мой взгляд, 
нередко просто зарываем эти таланты в землю, считая, что лучше покупать на 
Западе все, что можно, за валюту, чем самим всходить к вершинам 
научно-технического творчества и внедрять лучшее отечественное в производство. 

Меня поражает, с какой легкостью у нас в стране во времена перестройки пытаются 
чернить наше прошлое, а социалистические и коммунистические ценности признать 
недействительными, даже вредными и преступными. Что ж, тем, кто на волне 
демократических преобразований решил отречься от идеалов "светлого будущего", 
приведу строки из западногерманского журнала "VISIER", не питавшего особой 
симпатии к странам социалистического выбора, но вынужденного объективно 
признать в январском номере 1991 года: 

"Отличительная особенность биографии М. Т. Калашникова - это то, что он был 
сыном простого крестьянина и не получил академического образования. Его взлет 
до главного конструктора среди советских инженеров-оружейников - еще одно 
доказательство превосходства коммунистической системы, которая каждому дает 
лучший шанс в жизни, независимо от происхождения и образования". 

Признание, полагаю, красноречивое. К нему трудно что-нибудь добавить. 

Международный аэропорт Даллеса. Громадные, похожие на застекленные ангары, залы.
 Разноязычье разговоров. Последние слова прощания с американскими коллегами, 
так тепло и доброжелательно принимавшими нас. Пожимая руки, каждый непременно 
добавлял: до новых встреч. 

Новые встречи... Лучше все-таки следовать заповеди: полезнее не воевать, а 
торговать, конструировать охотничьи ружья, а не боевые автоматы, не наращивать 
вооружения, а снижать его уровень в рамках требований безопасности наших стран, 
взаимно обогащаться духовными ценностями, чаще открывать друг другу сердца. 

Воздушный лайнер берет куре на Европу. Впереди встреча с Родиной. И пусть в США 
прием был очень благожелательным, недельная разлука с родной землей показалась 
долгой... 

Вновь и вновь, бросая взгляд на пройденный путь, не могу смириться с мыслью, 
что оружие моей системы, предназначенное для защиты Отечества от внешних врагов,
 все чаще стало использоваться в конце 80-х - начале 90-х годов в целях 
неправедных, в событиях трагических. 

Глубокую душевную боль вызывают у меня сообщения о применении "Калашниковых" на 
межах закавказских республик, в других регионах страны. Нет, не для того я 
полвека занимался разработкой современных систем автоматического стрелкового 
оружия, чтобы на исходе двадцатого столетия в Венгрии парламент обсуждал 
обстоятельства дела, получившего название "Калашников-гейт", - о нелегальной 
перевозке тысяч автоматов из Венгрии в Хорватию, что поставило Югославию на 
грань гражданской войны. 

Поразила меня и беспрецедентная утечка оружия в нашей стране. Особенно больно 
было узнать о воровстве оружия с прославленного Ковровского оружейного завода, 
с которым тесно связаны страницы моей человеческой и конструкторской биографии..
. 

Вчитываюсь в заголовки наших газет: "Откуда взялись "Калашниковы"?, "Вам 
оружие? Нет проблем...", "Задержан 16-летний продавец оружия", "Почем нынче 
автомат?". Вчитываюсь и размышляю: может, я живу уже на какой-то другой планете,
 в каком-то ином государстве, где под крики о покаянии за безвинно 
репрессированных и убиенных моих сограждан сделали оружие мерилом жизни и 
смерти, разменной монетой в межнациональных отношениях, панацеей от всех 
человеческих, экономических, политических болей и бед? 

Ну как же иначе понимать все это, если премьер-министр одной из союзных