Я покачал головой: 

- Нет, не боюсь. Думаю, мечта всех людей, в том числе и моя, - мир и согласие 
на Земле, спокойствие и счастье соотечественников, а нам, конструкторам, работа 
всегда найдется. Очень люблю природу, лес, птиц, зверей. Если случится так, как 
вы говорите, буду делать фоторужья и постараюсь, чтобы они стреляли не хуже 
наших автоматов... 

Чуть позже в одной из центральных газет была опубликована беседа, в которой 
принимал участие вместе со мной и доктор Изелл. Мне кажется, с позиции моего 
взгляда на пройденный путь она представляет интерес, хотя бы потому, что с 
первого шага по "конструкторской стезе меня "прятали", секретили. Однако, 
оказывается, были люди как в нашем Отечестве, так и за рубежом, проявлявшие 
интерес не только к моим работам, но и к тому, какие истока питали и питают 
меня как личность, как человека. 

Где-то в начале 70-х годов я вдруг обнаружил в своем почтовом ящике письмо с 
обратным адресом на конверте: Вашингтон, США. Изумлению моему, признаюсь, не 
было границ. Какой-то неизвестный Эдвард Клинтон Изелл, выстрелив, можно 
сказать, в темноту, просил меня рассказать о себе, прислать фотографию, так как 
он собирал материал о конструкторах стрелкового оружия современности, вел в 
этом направлении исследовательскую работу. Не скрою, по заведенному на 
предприятиях оборонной промышленности правилу, я проинформировал о письме 
сотрудников Комитета государственной безопасности. Рекомендацию от них получил 
однозначную: никаких контактов. 

Не отвечать, так не отвечать. Письмо Изелла положил в одну из папок и вскоре 
забыл о нем. В то время шла напряженная работа над автоматом под 5,45-мм патрон 
и некогда было думать о таких "мелочах", как ответ на письмо зарубежного автора,
 тем более если оно выходило из устоявшегося ряда условий моей работы. 

Помню, в конце 60-х годов Дмитрий Федорович Устинов как-то сказал мне: 

- Михаил Тимофеевич, вы - конструктор-оборонщик, и этим все сказано. Для нас вы 
- человек слишком ценный. 

Позицию Дмитрия Федоровича не осуждаю и нынче. Система секретности, которая 
складывалась десятилетиями, сработала, очевидно, и тут. И все-таки 
американскому историку я ответил, правда с некоторым опозданием. 

Только не представлял я тогда, что мой ответ американцу станет для него 
своеобразной ариадниной нитью и приведет к созданию и выходу в свет в США книги 
"История АК-47". Впрочем, обратимся к интервью, опубликованному в газете 
"Красная звезда". Оно многое объясняет. 

Корр.: Господин Изелл, в предисловии к вашей книге "История АК-47" есть такая 
фраза: "Более десяти лет военный историк Эдвард Клинтон был занят детективной 
работой проникновения под покров тайны, окружающей жизнь Калашникова". Ваш 
нынешний приезд в СССР по-. прежнему связан с той же задачей? 

Э. К. Изелл: Можно сказать, вы попали в точку. Этот вопрос частично возник 
из-за характерного для уроженцев Запада любопытства по отношению к людям, 
занятым деятельностью внутри окруженного секретностью военно-промышленного 
комплекса Советского Союза. Еще одна причина - рассматривая и показывая историю 
"Калашникова", мы имеем возможность больше узнать о том, каким образом 
Советским Вооруженным Силам удалось избежать зависимости от иностранного 
конструирования и производственной технологии и обрести в этих вопросах полную 
независимость. Но, пожалуй, самое главное - узнать больше о человеке, который 
стал для советских людей народным героем в области техники. 

М. Т. Калашников: Так это с точки зрения историка, а мои коллеги-конструкторы, 
может быть, думают по-другому. Тем более, что предела совершенствованию нет, и 
в мире существует немало достойных образцов. 

Э. К. Изелл: Скажу в подтверждение своих слов, что многие наиболее яркие 
оружейники современности, в частности, хорошо известные вам Юджин Стоунер и 
Исраэль Галили-Блашников, много работавшие с системами Джонсона, Холлика 
("Узи") и вашей, считают вашу систему оружия лучшей в мире. Оба просили меня 
передать вам дружеский привет. 

М. Т. Калашников: Спасибо. 

Э. К. Изелл: Кстати, кроме конструкторской работы вас с ними объединяет еще 
одно обстоятельство. 

М. Т. Калашников: Какое же? 

Э. К. Изелл: Оба они - и Стоунер, и Галили, - как а вы, были солдатами на 
фронтах второй мировой войны, один - в рядах американской армии, другой