Druzya.org
Возьмемся за руки, Друзья...
 
 
Наши Друзья

Александр Градский
Мемориальный сайт Дольфи. 
				  Светлой памяти детей,
				  погибших  1 июня 2001 года, 
				  а также всем жертвам теракта возле 
				 Тель-Авивского Дельфинариума посвящается...

Библиотека :: Мемуары и Биографии :: Исторические мемуары :: Борис Викторович Савинков - Воспоминания террориста
<<-[Весь Текст]
Страница: из 147
 <<-
 
     Чернов. — Почему ты переселился в «Керчь»?
     Азеф. — В «Керчи» дешевле.
     Чернов. — Так ты переехал изза дешевизны?
     Азеф. — Была и еще причина.
     Чернов. — Какая?Азеф. — Этот вопрос тоже не относится к делу.
     Чернов. — Ты не желаешь отвечать?
     Азеф. — Хорошо. Запишите: я переехал только изза дешевизны.
     Чернов. — В какой комнате ты жил в «Керчи»?
     Азеф. — В № 3.
     Чернов. — Опиши подробно этот номер.
     Азеф. — Кровать, налево от входа, покрыта белым покрывалом, с периною, 
стол круглый, покрытый плюшевой скатертью, около стола два кресла 
темнозеленого плюша, у умывальника зеркало, ковер на полу темного цвета.
     Чернов. — Кого ты видел в «Керчи»?
     Азеф. — Что за вопрос?.. Ну, хозяина, посыльного, горничную, лакея…
     Я. — Скажи, как ты понял мои слова, когда я говорил тебе, что некто, имени 
которого я назвать не могу, сказал Бурцеву, что ты служишь в полиции, и 
разрешил сообщить это мне. Понял ты так, что именно некто разрешил мне сказать, 
или так, что Бурцев решился на это самостоятельно?
     Азеф. — Конечно, я понял так, что некто разрешил сказать только тебе.
     Чернов. — Некто — Лопухин. Он не называл фамилии Савинкова. Он позволил 
Бурцеву сказать одному революционеру, по его, Бурцева, выбору. Бурцев выбрал 
Павла Ивановича (меня).
     Азеф. — Ну?
     Чернов. — Ну, а ты вошел к Лопухину со словами: вы разрешили сказать 
Савинкову…
     Азеф. — Я не понимаю… Вы должны производить расследование серьезно.
     Чернов. — Прошу выслушать далее. Лопухин не назвал фамилии Савинкова. Ты 
понял со слов Павла Ивановича, что он эту фамилию назвал. Павел Иванович такого 
толкования в свои слова вложить не мог, ибо не слышал его от Бурцева… Значит…
     Азеф бледнеет, но он говорит еще спокойно:
     — Ну, Бурцев мог сказать Бакаю. Бакай понял неверно и сказал Лопухину… 
Впрочем, я ничего не знаю.
     Чернов. — Бурцев не говорил Бакаю и Бакай не говорил Лопухину. Как 
объяснить, что Лопухин на расстоянии угадал, что ты понял Павла Ивановича так, 
как никто понять не мог — что он, Лопухин, назвал фамилию Савинкова?
     Азеф волнуется.
     — Что за вздор. Я ничего понять не могу.
     Чернов. — Тут нечего понимать. Ты сказал Лопухину: вы позволили сообщить 
Савинкову, сообщите тому же Савинкову, что вы ошиблись.
     Азеф встает изза стола. Он в волнении ходит по комнате.
     Чернов. — Мы предлагаем тебе условие, — расскажи откровенно о твоих 
сношениях с полицией. Нам нет нужды губить твою семью. Дегаев (Дегаев С.П. — 
глава Центральной группы «Народной воли» и одновременно агент петербургской 
охранки. После разоблачения скрылся в Америке. — Ред.) и сейчас живет в Америке.

     Азеф продолжает ходить взад и вперед. Он курит папиросу за папиросой.
     Чернов. — Принять предложение в твоих интересах.
     Азеф не отвечает. Молчание.
     Чернов. — Мы ждем ответа.
     Азеф останавливается перед Черновым. Он говорит, овладев собой:
     — Да… Я никогда ни в каких сношениях с полицией не состоял и не состою.
     Чернов. — Как же ты объясняешь себе все обвинения? Интрига полиции?
     Азеф. — Не знаю…
     Чернов. — Ты не желаешь рассказать о своих сношениях?
     Азеф. — Я в сношениях не состоял.
     Чернов. — Ты ничего не желаешь прибавить к своим ответам?
     Азеф. — Нет. Ничего.
     Чернов. — Мы дадим тебе срок подумать.
     Азеф ходит по комнате. Он опять останавливается против Чернова и смотрит 
ему прямо в глаза. Он говорит дрожащим голосом:
     — Виктор. Мы жили столько лет душа в душу. Мы работали вместе. Ты меня 
знаешь… Как мог ты ко мне прийти с таким… с таким гадким подозрением.
     Чернов говорит сухо:
     — Я пришел. Значит, я обязан был прийти.
     Я. — Мы уходим. Ты ничего не имеешь прибавить?
     Азеф. — Нет.
     Чернов. — Мы даем тебе срок: завтра до 12 часов. Ты можешь обдумать наше 
предложение.
     Азеф. — Мне нечего думать.
     Я. — Завтра в 12 часов мы будем считать себя свободными от всех 
обязательств.
     Азеф. — Мне нечего думать.
     Мы ушли. Вслед за нами во втором часу ночи Азеф вышел на улицу в 
сопровождении своей жены и скрылся.
     Описание «Керчи» и комнаты в ней было сделано Азефом неверно. Не 
оставалось сомнения, что он, если и был там, то мимоходом и недолгое время. Так 
утверждал вернувшийся из Берлина т. В.
     Подлинный протокол допроса Азефа гласил:
     «На вопрос, имел ли Азеф когдалибо и в какихлибо целях сношения с 
 
<<-[Весь Текст]
Страница: из 147
 <<-