| |
ведомства приводил конкретные расчеты. Аргументация Родионова была
беспощадной. Своими расчетами он публично "раздевал" сторонников
радикально-авантюрного сокращения армии.
Особенно резкое неприятие родионовская концепция вызывала у секретаря
Совета обороны Юрия Батурина, который назвал ее однажды "затратной" и
упрекнул руководство Минобороны в том, что оно свои реформаторские взгляды
строит по старинке, не учитывая потепления международного климата и
значительного снижения внешних военных угроз.
Вторя своему шефу, сотрудник аппарата СО Владимир Клименко в одном из
интервью "Интерфаксу" весьма желчно проехался по концепции МО, делая особый
упор на "старые подходы" руководства военного ведомства к оборонным
проблемам. Чем глубже вопрос реформирования армии уходил в плоскость
идеологических диспутов, тем сильнее вопрос загонялся в тупик.
С первого дня работы Родионова в качестве министра обороны России все его
установки и практические шаги по реформированию армии стали предметом особо
пристального внимания штабов и аналитических центров западных армий и
спецслужб. На Арбат от наших людей за границей поступали материалы,
подтверждающие это.
Первое же мое знакомство с такими материалами создало впечатление, что
назначение Родионова вызвало в НАТО серьезную настороженность. Иногда в
натовских документах звучала почти паническая мысль: дескать, Родионов - не
Грачев, он никогда не был "человеком Ельцина", явно тяготеет к
национал-патриотическим силам России, водится с антизападно настроенными
политиками типа Лебедя и Рохлина, не способен на конъюнктуру, занимает
крайне жесткие позиции по отношению к планам расширения Североатлантического
блока на восток.
Все это во многом соответствовало истине. Иностранные резиденты в Москве
не ели свой хлеб зря. Да и такие выводы о Родионове не трудно было сделать,
регулярно следя за российскими средствами массовой информации. Трудно было
объяснить совсем другое.
Еще в конце 1996 года по нашим каналам из-за рубежа поступила информация,
что материалы о концептуальных взглядах Минобороны и Генштаба на реформу
Вооруженных сил, направленные в Кремль, (и имеющие самый высокий гриф
секретности) "разгуливают" по рукам американских военных аналитиков...
В это невозможно было поверить.
Но факты оставались фактами.
В одном из пентагоновских документов, содержащих экспертные оценки
"планов Родионова", в частности, говорилось:
"...Планы реформы, разработанные Родионовым, представляют реальную
возможность для восстановления российских Вооруженных сил до того, как их
распад зайдет слишком далеко. Разумеется, Родионову будут мешать, а
внутриполитическая борьба не будет способствовать решению задач реформы. Но
если удастся реализовать планы, над которыми он работал последние несколько
лет, он имеет хороший шанс переломить негативные тенденции в Вооруженных
силах..."
Далее в том же экспертном документе речь шла уже о более серьезном - о
новой организационно-штатной модели армии, которую предлагал Кремлю министр
обороны России:
"...Реформа Родионова предусматривает сокращение армии до 10-12
регулярных, полностью укомплектованных и оснащенных мотострелковых и
танковых дивизий... Предусматривается наличие трех воздушно-десантных
дивизий и трех бригад, входящих в Мобильные силы... Кроме того, будут
сформированы по одной авиационной дивизии и по одной авиационной эскадрилье
в каждом из четырех воздушных флотов. Приблизительно такое же количество сил
будет поддерживаться в кадрированном виде... Важнейшее внимание будет
уделяться таким проблемам как ядерное сдерживание и поддержание в
боеспособном состоянии системы ПВО... Родионов настаивает на разумной и
экономически обснованной системе военных закупок, пересмотре всей системы
комплектования и обучения... Родионов считает одной из своих главных задач
разумный подход к определению военных угроз, чтобы не тратить деньги
впустую..."
Иностранные военные аналитики, имея доступ к задумкам Минобороны и
Генштаба по реформе Российской армии, давали весьма высокую оценку
прагматизму и продуманности стратегических планов нашего высшего
генералитета, вынужденного действовать в крайне неблагоприятных финансовых и
материально-технических условиях. Но в данном случае такие комплименты
вызывали у многих людей на Арбате не гордость, а тревогу: тот, кто "знал
наши карты", имел возможность делать упреждающие ходы, навязывать
инициативу, сводя на нет все замыслы...
Родионов оказался в крайне тяжелой позиции: с одной стороны, в Кремле его
отвергали за "затратные" планы реформы, самостоятельность политической
позиции и жесткое обращение с Западом, особенно после того, как он в своей
статье в "Независимой газете" открыто сказал, что в случае продвижения НАТО
на восток Россия может пойти на пересмотр концепции использования
стратегического и тактического ядерного оружия.
С другой стороны, в военных штабах США и других стран НАТО Родионов
оценивался как нежелательная фигура у руля российской военной машины: он был
несговорчив в вопросах радикального сокращения стратегических ядерных
вооружений, грозил контрмерами НАТО, напирающему на Россию с Запада, имел
конкретный план восстановления боеспособности разваливающейся армии, что,
|
|
