Академии, чтобы умершего великого писателя заменил великий живой писатель?
Гюго, с которым Бальзак говорил, обещал  ему  свой  голос.  Он  восхищался
Бальзаком  и  через  Вакери  просил  его  написать  фельетон  для   газеты
"Эвенман", которую он основал. Редкостная удача в  эти  дни  хаоса!  Между
Огюстом  Вакери  и  Бальзаком  завязалась  дружба.  Вакери,   готовившийся
поставить на сцене свою драму в стихах "Трагальдабас", пригласил  Бальзака
на репетицию. Возвращались они вместе пешком от театра Порт-Сен-Мартен  до
Фобур-Сент-Оноре.   "Трагальдабас"    совсем    не    нравился    Бальзаку
("Отвратительная  пьеса  из  породы  "под  Гюго"),  но   он   охотно   вел
доверительные разговоры со своим молодым спутником. Он  начинал  верить  в
воцарение Генриха V; тогда ему, Бальзаку, можно будет попросить, чтобы его
назначили послом в Лондон или в Санкт-Петербург. "Как жаль, - говорил  он,
- что Виктор Гюго скомпрометировал себя, присоединившись  к  Республике!..
Не будь этого, любые честолюбивые притязания стали бы для него дозволены".
Вакери робко заметил, что  ведь  и  Бальзак  также  добивался  избрания  в
депутаты. "О, это большая  разница,  -  ответил  Бальзак,  -  меня  же  не
выбрали".
   Семнадцатого августа он прочел в Комеди-Франсез  свою  пьесу  "Меркаде"
(по-новому называвшуюся "Делец"). Читал  он  изумительно.  Теофиль  Готье,
слышавший эту пьесу раньше, восхищался актерским талантом Бальзака.

   "Его чудище тявкало, мяукало, ворчало,  рычало,  вопило  на  все  лады,
возможные и невозможные. Незаплаченный Долг сначала пел соло, и  его  арию
поддерживал мощный хор. Кредиторы вылезали отовсюду: из-за  печки,  из-под
кровати, из ящиков комода, из камина; одни проскальзывали сквозь  замочную
скважину; другие забирались через окно, как любовники; иные выпрыгивали из
чемодана, как  игрушечные  чертики  из  шкатулки  с  сюрпризом,  а  прочие
проходили сквозь стену, будто через люк.  Такая  сутолока,  такой  галдеж,
такое нашествие, словно волны морского  прилива.  Меркаде  тщетно  пытался
стряхнуть их с себя, на приступ шли другие, и до самого  горизонта  смутно
виднелось мрачное кишенье марширующих кредиторов, целые  полчища  термитов
спешили пожрать свою добычу".

   "Никогда, - сказал Жюлю Кларети один из актеров,  слушавших  чтение,  -
никогда еще ни один человек не создавал у меня такого  ощущения.  Гений  -
это непреодолимая сила".  Пьеса  была  принята  единогласно,  но  Бальзак,
рискуя потерять все шансы на  удачу  как  в  театре,  так  и  в  Академии,
стремился лишь к одному - вновь  уехать  на  Украину.  В  нем  говорил  не
столько страх перед революцией, сколько потребность быть возле любимой.

   "Я верховничал весь день, и в мечтах я настолько переношусь в Верховню,
что вижу даже самые незначительные мелочи ее обихода. Мысленно я  открываю
шкаф со сластями, тот, что стоит у окна в твоей  спальне  рядом  с  дверью
красного дерева, которая ведет в  туалетную  комнату,  пересчитываю  пятна
воска от свечей, оплывавших на бархатную скатерть того стола,  за  которым
мы играли в шахматы... Раскрыв большой  шкаф,  смотрю  на  носовые  платки
моего любимого волчишки... сижу  за  чаем,  который  подавали  в  половине
девятого в спальне мадам Эвелины. Клянусь честью, любовью к тебе - я  живу
там..."

   Да, это действительно любовь. У далекой возлюбленной уже нет  огромного
состояния; ей сорок восемь лет. "И если меня томит неодолимая  жажда  быть
возле своего волчонка, если я живу лишь для того, чтобы  чувствовать  свою
киску, если меня гложет желание услышать шелест  твоего  платья,  сомненья
нет, это настоящая любовь..."
   Он уже готовился к путешествию и к свадьбе. Разыскав  священника  своей
приходской церкви Сен-Филипп-дю-Руль, который был  с  ним  очень  любезен,
Бальзак получил от него demissiorium  -  разрешение  на  бракосочетание  в
одной из польских епархий.  Русский  посол  дает  ему  визу,  но  киевский
губернатор направляет секретные инструкции  военному  губернатору  Одессы:
"Его   императорское   величество   соблаговолили   милостиво    разрешить
французскому литератору Бальзаку, приезжавшему в Россию  в  прошлом  году,
снова приехать... Честь имею просить ваше превосходительство  держать  его
под строгим надзором и аккуратно уведомлять меня о результатах такового".
   Решив все бросить и в случае нужды  принять  русское  подданство,  если
царь этого  потребует,  Бальзак  19  сентября  поехал  к  своей  "полярной
звезде". Он оставил Лоран-Жану доверенность, дав ему полномочия блюсти его
литературные  и  театральные   интересы.   Госпожа   Бальзак   назначалась
правительницей особняка на улице Фортюне. С этим "гнездышком", хоть оно  и
"достойно было двух ангелов", он расстался без  сожаления.  Он  чувствовал
себя чужим новому миру, рождавшемуся в Париже и во всей Франции. Для  того
чтобы описать преобразовывавшееся общество, ему не  хватало  дистанции  во
времени и свободы мысли. Да  и  как  работать,  когда  он  горит  желанием
поскорее вступить в брак, который  был  бы  для  него  спасением!  Больной
всегда бывает немного ребенком. Измученный,  задыхавшийся,  он  чувствовал
потребность положить голову на плечо ласковой матери. Пусть мать-любовница
иной раз и пожурит расточительного сына - это не убивает любви.  Наоборот.
А кроме того, если мощь его воображения и уцелела (об этом свидетельствуют
наброски - начальные отрывки романов, написанные в то время),  у  него  не
хватает  теперь  физических  сил,  чтобы   построить   и   закончить   эти