То гидру прячет в ров, то в яму червяка,
   И Микеланджело, божественный и жуткий,
   Перекликается с раблезианской шуткой.
   Таков Господь. Таким его я признаю
   [Виктор Гюго, "Известный граф Бюффон" ("Искусство быть дедом")].

   Тут он заступался и за Господа Бога, и за поэта Гюго,  за  контрасты  в
природе и за антитезы в поэзии. Перед  клеткой  с  тигром  дети  говорили:
"Посмотри, какая большая кошка!" Поэта же приводило в смятение позевывание
скучающего зверя, его раскрывшаяся пасть,  и  он  с  упоением  видел,  как
"смешались здесь и ужас и любовь".  А  так  как  поэтическое  совершенство
мастера все возрастало,  он  без  труда  дополнил  свой  сборник  стихами,
созданными "из ничего", - то  далекими  от  всякой  действительности,  как
например, "Вечернее", то импрессионистскими, как стихи об  утренних  шумах
на острове Гернси:

   Голоса... Голоса... Свет сквозь веки... Гудит в переулке
   На соборе Петра затрезвонивший колокол гулкий.
   Крик веселых купальщиков: "Здесь!" - "Да не медли, живей!"
   Щебетание птиц, щебетание Жанны моей.
   Оклик Жоржа. И всклик петуха во дворе. И по крыше -
   Раздражающий скреб. Конский топот - то громче, то тише.
   Свист косы. Подстригают газон у меня под окном.
   Стуки. Грохот тяжелых шагов по железу, как гром.
   Шум портовый. Шипенье машин паровых. Визг лебедки.
   Музыка полковая. Рывками. Сквозь музыку - четкий
   Шаг солдат. Голоса. Два француза. Смеющийся бас:
   "Добрый день!" Я заспался, как видно. Который же час?
   Красношейка моя заливается. На наковальне
   Молотков перебранка из кузни доносится дальней.
   Плеск воды. Пароход на ходу задыхается, споря
   С необъятною гладью, с могучим дыханием моря
   [В.Гюго. Открытые окна. Утро. Сквозь дрему ("Искусство быть дедом")].

   Сборник имел большой успех. Людям приятны простые и  сладкие  волнения.
Образ старика, который с любовью приемлет свою  роль  деда,  всегда  будет
нравиться. Притом было столько новизны  в  стремлении  обожествить  детей,
подобно  тому  как  множество  поэтов  обожествляли  своих   возлюбленных.
"Создателю "Легенды веков", - писал Теодор де Банвиль, - только ему одному
и могло прийти это желание, и будет совершенно правильно  сказать,  что  в
искусстве и в поэзии тема  "Дитя"  началась  именно  с  него,  наполнилась
жизнью только с его творений..." Первое издание сборника  было  распродано
за несколько дней; за ним быстро последовало несколько переизданий. Жорж и
Жанна стали легендарными детьми. Париж восхищался ими, как  Лондон  своими
наследными принцами.



6. ДЬЯВОЛ И ЕГО ВЛЕЧЕНИЯ

   Еще до гроба материя вас покидает.
   Виктор Гюго

   Умилительные прогулки с Жоржем и Жанной, ангельские стихи любящего деда
не должны  искажать  образ  Виктора  Гюго  в  последние  годы  его  жизни.
Преклонение перед детской чистотой не положило конец любовным  похождениям
старика.  11  января  1877  года  Алиса   объявила   Виктору   Гюго,   что
после-шестилетнего вдовства она выходит замуж за Эдуара  Локруа,  депутата
от  департамента  Буш-дю-Рон,  бывшего  секретаря  Ренана,  остроумного  и
язвительного  журналиста.  Собираясь  заказать  извещения  о  браке,   она
выразила желание, чтобы в числе извещающих  фигурировал  и  ее  знаменитый
свекор, то есть она просила, чтобы сам Виктор Гюго сообщил, что вдова  его
сына Шарля перестанет носить "громкое имя" Гюго. Чтобы поддержать  иллюзию
о дружной семье, поэт согласился.

   Виктор Гюго - Алисе, 27 марта 1877 года:
   "Дорогая Алиса, вы знаете,  что  я  никогда  не  рассылаю  извещений...
Однако ради вас я нарушу свои привычки в этом вопросе:  не  хочу  отказать
вам в вашей просьбе, которую вы выразили так мило и ласково, так изящно  и
грациозно.  Раз  вам  этого  хочется,  поставьте  мою  фамилию   в   ваших
извещениях. Что касается Луи  Лана  и  Вакери  [свидетели  при  заключении
второго брака Алисы, состоявшегося 3 апреля 1877 г. (прим.авт.)]  -  выбор
вы сделали прекрасный".

   Но вот Алиса, как ей показалось, нашла в одном  из  стихотворений  Гюго
намек на вдов, не  сохранивших  верность  покойным  мужьям,  и  была  этим
опечалена. Приняв к сердцу ее огорчение, Гюго написал ей: "Милая,  дорогая
и прелестная Алиса, дочь моя, дитя  мое,  успокойтесь.  Это  стихотворение
написано больше года тому назад, - могу показать вам рукопись.  Я,  как  и
вы, знаю, что вы доверили свою судьбу доброму и великодушному человеку.  У