часов утра дона Педро, императора Бразилии, и тот держал себя с ним как  с
равным, - именно такого  отношения  добивался  когда-то  Гюго  от  королей
Франции. Войдя, император сказал:
   - Приободрите меня, я немножко робею. - Затем пошутил: -  У  меня  есть
честолюбивое желание - представьте меня, пожалуйста, мадемуазель Жанне.
   Гюго сказал девочке:
   - Жанна, представляю тебе императора Бразилии.
   Она с разочарованным видом пролепетала:
   - А почему он не так одет?..
   Когда поэт сказал:
   - Представляю вам своего внука, ваше величество, - император ответил:
   - Здесь только одно "величество" - Виктор Гюго.
   Дон Педро принял приглашение прийти к поэту на  обед  во  вторник  -  в
качестве простого путешественника, наравне с обычными гостями, бывавшими у
Гюго в этот день.
   Сенат напоминал потревоженный, гудящий улей. Виктор Гюго, главный вождь
врагов  Мак-Магона,  поставил  в  комиссии  существенный   вопрос:   "Если
президент распустит палату депутатов и все же будет побит,  подчинится  ли
он воле нации?"  Присутствовавший  на  заседании  министр  г-н  де  Мо  не
осмелился ответить. Двадцать второго июня Виктор Гюго произнес  большую  я
прекрасную речь против роспуска палаты:

   "Я очень хотел бы поверить клятвам в верности, но я помню, как  однажды
мы уже поверили им... Не моя вина, что я это вспомнил.  Я  вижу  сходство,
которое весьма меня беспокоит, и беспокоюсь я не за себя, ибо  мне  нечего
терять в жизни, а в смерти я обрел бы все, - я беспокоюсь за свою  страну.
Господа, прислушайтесь к словам седовласого старика, уже видевшего то, что
вам, быть может, тоже придется увидеть, - у которого нет на  земле  других
интересов, кроме ваших, и который дает все вам, друзьям и врагам, советы с
полной искренностью, ибо он уже так близок к вечной истине, что неспособен
ни ненавидеть, ни лгать.
   Вас втягивают в авантюру. Так послушайте же того, кто уже  пережил  ее.
Вам предстоит столкнуться с неведомым. Послушайте  же  того,  кто  говорит
вам: "Я это неведомое знаю". Вам предстоит взойти на  корабль,  чей  парус
уже колышется на ветру, и скоро этот корабль отправится в  большое  и  как
будто многообещающее путешествие. Послушайте же  того,  кто  говорит  вам:
"Остановитесь! Я уже испытал кораблекрушение!.."
   [Виктор Гюго. 16 мая, II. Роспуск ("Дела и речи", "После изгнания")]

   Левые горячо аплодировали ему. На следующий  день  восьмилетняя  Жанна,
войдя в его комнату, спросила:
   "Ну как, в Сенате хорошо прошло?"
   В Сенате прошло очень хорошо - но речь убедила лишь тех, кто  и  прежде
был убежден в правоте оратора.
   Роспуск палаты был принят незначительным большинством: сто сорок девять
голосов против ста тридцати.  На  новых  выборах  республиканцы  прошли  в
подавляющем  большинстве:  триста  двадцать  шесть  мест  против  двухсот.
Мак-Магон не смог теперь сохранить свои позиции.  "Надо  или  подчиниться,
или удалиться", - сказал ему Гамбетта. Он подчинился, а потом  удалился  -
подал в отставку. Роль Виктора Гюго в победе  левых  была  ограничена  его
преклонным возрастом и тем,  что  он  уже  отошел  от  дел,  но  она  была
бесспорной. Теперь он "стал в Третьей республике олицетворением  патриарха
и учителя".
   У патриарха была не одна-единственная Руфь. Каждый день после  завтрака
он уходил из дому, из "адского своего дома", где Локруа, которого полюбила
Алиса, держал себя как фрондирующая власть, а мрачно настроенная  Жюльетта
постоянно обследовала карманы, потайные ящики, интимные записки  Гюго.  Он
то отправлялся к Бланш, то навещал  Мари-купальщицу,  так  как  "жизнь  не
задалась" у вианденской ундины и в письмах к Гюго неудачница вновь просила
о помощи. Она проживала на Крымской улице, неподалеку от парка Бют-Шомон и
авеню  Германии  [в  1914  г.  было  переименовано  в  авеню  Жана  Жореса
(прим.авт.)], куда можно было  доехать  на  трамвае  -  Площадь  Звезды  -
Монтолон - Тронная площадь. В записных книжках Гюго 1875-1878 годов слова:
Крым,  Шомон,  Германия  и  Star  -  Month  [Звезда  -  Монтолон  (англ.)]
обозначали Мари Мерсье. Из записей видно, что он возил Мари в Бют-Шомон на
"пряничную ярмарку" и на кладбище Пер-Лашез. "Я обычно пользуюсь трамваем,
имеющим маршрут от  площади  Звезды  до  Тронной,  и  омнибусами  -  линии
Батиньоль - Ботанический сад, - писал Виктор Гюго по случаю  нового,  1878
года президенту правления Генеральной компании омнибусов, - позвольте  мне
передать через ваше посредство кондукторам и кучерам обеих  линий  пятьсот
франков..."
   В то же самое время  Виктору  Гюго  напомнила  о  себе  госпожа  д'Онэ,
проживавшая на улице Риволи в доме N_182, и попросила  у  него  денег.  "Я
подарил ей две тысячи франков, - записал он.  -  Послал  немедленно".  Кто
разбивает сердца, платит за это.



5. "ИСКУССТВО БЫТЬ ДЕДОМ"