любое время, имел право присутствовать при их туалете, заходить в комнаты, даже 
утром, когда 
они еще спали. Он изучал их мертвенно-бледные лица без косметики. Иногда, 
погрузившись в 
мягкое кресло, Лотрек, прищурившись, наблюдал, как они резвятся друг с другом. 
Ему нравилась 
эта интимность, и он бездумно погружался в атмосферу odore di femina 1. Глядя 
на своих 
подружек, он наслаждался.
       "Бордель? Ну и что? Я нигде не чувствую себя более уютно".
       В минуты отчаяния он шел к этим падшим женщинам, существам, которым, как 
и ему, 
"необходимо было что-то вычеркнуть из жизни" 2. Они его внимательно выслушивали,
 были с 
ним нежны, утешали.
           1 Женственность. - Прим. пер.
           2 Гюстав Кокио.
       
       У них он был у себя дома. В кругу семьи.
       Он фыркал и громогласно заявлял: "Наконец-то я нашел женщин не выше 
меня".
       Лотрек смотрел, рисовал, писал. Он работал. Очень часто он писал женщин 
в объятиях 
друг друга.
       Отмечая все животное в человеке, он искал жизнь, то, что неистребимо, 
вечно (это слово 
наверняка вызвало бы у него усмешку), и, обладая большим тактом, никогда не 
подчеркивал 
ремесло своей модели. Он изображал только женщин; во всех его произведениях 
"клиент" 
отсутствует.
       Свои картоны и холсты он писал, не делая никаких уступок романтизму, но 
и без 
вульгарности, избегал как двусмысленности, непристойности, так и 
сентиментальности. Всем 
своим существом накрепко связанный с этой средой, он не мог, как Константин Гис,
 изображать 
ее игриво, заговорщически подмигивая. У него был достаточно трезвый ум, чтобы 
видеть жизнь 
без прикрас. Лотрек работал, как хирург на операции, как клиницист, с 
глубочайшим вниманием 
изучающий опухоль. Лотрек своими близорукими глазами всматривался в окружающий 
его мир, 
анализировал и беспощадно, откровенно отмечал все, что видел.
       "Прекрасная рана", "великолепно выраженная болезнь" - подобные выражения 
медиков 
вполне можно было бы приписать и Лотреку. Он с упоением передает признаки 
увядания, 
подчеркивает морщины, набухшие веки, безучастный взгляд, обманчивую моложавость 
чрезмерно 
нагримированного лица.
       Однако Лотрек подмечал не только недостатки, он умел увидеть сквозь 
грязь и свежесть, и 
душевную чистоту. "Эти женщины - истинные животные во всем своем простодушии", 
- сказал 
о них Берлиоз, автор "Осуждения Фауста". Но действительно ли они отличаются от 
остальных 
женщин? Лотрек был убежден в обратном, он повторял это неоднократно, называя 
своих подруг 
"добродетельными женами".
       Работы Лотрека ни в коем случае не могут рассматриваться как документы, 
как летопись 
проституции. Прежде всего это произведения искусства, но они, кроме того, 
являются 
своеобразным материалом защиты. Лотрек потому так упорно показывал проституток 
вне их 
ремесла, что хотел подчеркнуть, что они - обыкновенные женщины и их дом ничем 
не 
отличается от любого другого дома.
       Их, как и его, сделали париями. Лотрек восстает против такого приговора. 
Он резок, 
правдив и беспощаден именно потому, что стремится как можно решительнее и 
убедительнее 
доказать: в этом мире никто никого не имеет права вычеркивать из жизни.
       Мадемуазель Бланш д'Эг... содержательница дома терпимости на улице 
Амбуаз, которая 
кичилась тем, что любит искусство и является владелицей полотен Эннера, Будена, 
Гийомена (у 
нее даже был собственный портрет кисти Труйэбера), и в заведении которой 
художники отмечали