не хотел 
скандала, споров по поводу "выбранных им сюжетов и тем" и потому отказался 
демонстрировать 
их широкой публике, но попросил развесить отдельно, на втором этаже, в двух 
маленьких 
комнатах, "обитых красным и зеленым бархатом и обставленных желтой мебелью" 1. 
Ключ от 
этих комнат он взял и разрешил подниматься туда только нескольким избранным, 
достойным, по 
его мнению, "витютня с оливками".
       Естественно, что эти таинственные комнаты привлекали на улицу Форест 
массу 
любопытных, но Лотрек был непоколебим. "Ничего не продается", - заявил он 
торговцам, 
которые не замедлили явиться.
       Жизнь показала, что Лотрек был прав. Выставка, хотя на ней и не были 
представлены 
самые смелые его работы 2, все же вызвала много толков. "Цинизм", 
"непристойность" - эти 
слова не сходили с уст. Дело дошло до того, что Гюстав Жеффруа счел нужным 
вмешаться и 
напечатал в "Журналь" пространную статью, где рьяно защищал художника. "Тот, 
кто поедет на 
улицу Форест, - писал он, - не пожалеет о потраченном времени, если он ценит 
острую 
наблюдательность, размах рисунка, гармонию света, приглушенные и богатые 
краски". Отвечая на 
нападки хулителей Лотрека, Жеффруа не побоялся опереться именно на те 
произведения 
художника, которые тот не выставил для широкого обозрения. Цинизм? 
Непристойность? "Нет, у 
меня не создалось такого впечатления. Здесь господствует стремление к правде, и 
она выше 
праздного любопытства и предвзятости обывателей. Не прибегая ни к фантасмагории,
 ни к 
кошмарам, отбросив ложь, руководимый одним твердым желанием - показать правду, 
Лотрек 
дал удручающую картину страданий и порока, предельно обнажив одну из язв нашего 
общества, 
язв, которые прикрывает ширма цивилизации. Никогда еще никто не разоблачал так 
трезво, с 
таким полным горечи спокойствием почти детское плутовство этих женщин с 
наивными лицами, 
их тупость, животное отсутствие мысли, а также, что еще печальнее, - потерянную 
возможность 
для многих и многих из них жить счастливо, благополучно и просто..."
           1 Жуаян.
           2 Большая часть этих произведений теперь находится в музее Альби и 
никого не шокирует.
       
       Выставка на улице Форест явилась ярким доказательством мастерства 
Лотрека. Его холсты 
и картины начали пользоваться большим спросом. Появились подделки (уже в 1895 
году 
художник был вынужден распорядиться, чтобы изъяли подделки), что, бесспорно, 
свидетельствовало об успехе Лотрека. Разве после этой выставки такой крупный 
коллекционер, 
как банкир Исаак де Камондо, может не иметь в своем собрании Лотрека? Он 
колеблется - и все 
же наконец покупает за пятьсот франков один из портретов Ша-Ю-Као 1.
           1 В 1914 г. этот портрет попал в Лувр в числе других даров Камондо. 
Для сравнения отметим, что 
полотно Ван Гога на аукционе картин папаши Танги в июне 1894 г. было отдано за 
тридцать франков, а 
работы Сезанна на его выставке у Воллара, которая состоялась за несколько 
недель до выставки Лотрека, в 
конце 1895 г., шли по цене от десяти до семисот франков.
       
       Исаак де Камондо собирал картины не столько из любви к искусству, 
сколько из желания 
похвастаться. По воскресеньям он принимал у себя, на улице Глюк, гостей, 
показывая им 
бесчисленное количество собранных им произведений искусства, коллекцию японских 
эстампов и 
живописи, произведения Мане, Моне, Дега. В одно из воскресений Лотрек пошел к 
банкиру. 
Каково же было его возмущение, когда в ответ на просьбу показать ему две 
превосходные 
картины Мане его направили в умывальную комнату. "Свинья!" - негодовал Лотрек.
       На плиточном полу валялись носки. Лотрек подобрал их, свернул в комок: