обретал удивительную легкость; "он" - уроженец Уэльса, маленький Джимми Микаэл, 
с 
упрямым лбом и злым лицом собаки-крысолова, который, не зная усталости, с 
зубочисткой во рту 
летел на велосипеде со скоростью сорока километров в час.
       Лотрек нарисовал обоих асов трека на литографских камнях. Зиммермана он 
изобразил с 
велосипедом, а Микаэла - рядом с конструктором Симпсоном.
       Больше всего художник подружился с гонщиками и персоналом "конюшни" 
Симпсона - 
с Луи Бугле, представителем этой английской фирмы во Франции, человеком 
аристократической 
внешности, высокой культуры, любившим наравне с велосипедным спортом искусство, 
одетым по 
последней лондонской моде ("англичанин из Орлеана", - насмешливо величал его 
Лотрек), а 
также с тренером Уорбортоном, по прозванию Шоппи.
       Этот Шоппи не сходил у Лотрека с языка. Все его мысли вертелись вокруг 
тренера. 
Каждому из своих друзей он советовал заниматься с ним. О, они будут ему только 
благодарны! 
Ведь для здоровья нет ничего лучше спорта, не правда ли? Конечно, жаль, что сам 
он не может 
подать им пример, но подождите... И Лотрек, поглощенный новыми идеями, купил 
снаряд для 
гребли в комнате и в погоне за здоровьем (о том, чтобы поменьше пить и пораньше 
ложиться 
спать, он, естественно, не думал) стал заниматься греблей в своей мастерской. 
Надев матросскую 
бескозырку и красную фланелевую рубаху, он упражнялся много часов подряд 1.
       Это увлечение - а Лотрек говорил о нем без конца, и каждый, кто приходил 
в 
мастерскую, должен был тренироваться под оценивающим взглядом хозяина - длилось 
очень 
недолго, и вскоре снаряд для гребли присоединился к хламу, которым была 
завалена мастерская.
           1 "Один из жильцов дома, - рассказывает Поль Леклерк, - не понимая, 
что за странный 
размеренный стук доносится из мастерской художника, объяснил другим жильцам, 
что у Тулуз-Лотрека 
появилась новая причуда: он сам месит тесто и печет себе хлеб".
       
       * * *
       Ла Гулю отяжелела, расплылась и ушла из "Мулен Руж". Неудачные роды - 
она родила 
недоношенного мертвого ребенка - ускорили ее закат.
       Из всех танцовщиц там осталась только Грий д'Эгу. Рейон д'Ор вышла замуж 
за 
американского золотоискателя с Аляски. Ла Макарона что-то повредила себе внутри,
 и ее 
оперировал Пеан. Ушла из кабаре и открыла на улице Фроншо школу танцев, откуда 
выходили 
новые звезды канкана, Нини Пат Ан-Лер - теперь она именовалась почтенной вдовой 
Моннье. 
Сошли со сцены Сигаретт, Ла Туртерель, Эглантин... Закатилась звезда и 
Валентина Бескостного, 
и он тоскливо слонялся по "Мулен Руж". По словам Джейн Авриль, он напоминал 
"выдохшегося 
Дон Кихота". Он еще танцевал, но гораздо больше болтал. "Я прихожу сюда как 
любитель, - 
говорил он, - как честный буржуа, по четвергам и воскресеньям. Я рантье, 
собственник, и живу 
припеваючи. Спросите-ка в районе Эколь Милитер Валентина Бескостного! 
Консьержка и мой 
кучер вам ответят: "Мы не знаем такого". А вот мсье Ренодена, бывшего торговца 
винами на 
улице Кокийер, сборщика налогов, служащего у своего брата-нотариуса, - это 
другое дело. У 
него снимают квартиры офицеры, и они отдают ему честь, когда он едет по 
Булонскому лесу в 
собственном экипаже... Разве теперешние танцовщицы "Мулен" танцуют? Пожалуй, 
Ша-Ю-Као 
ничего еще, но я бы ее в партнерши не взял. Единственной танцовщицей была Ла 
Гулю..."
       Ла Гулю накопила немало денег. В эпоху ее расцвета Оллер платил ей но 
договору 3750 
франков в неделю. Часть этих денег она сберегла и, расставшись с "Мулен Руж" и 
кадрилью, 
открыла на ярмарке свой балаган. В костюме, шитом мишурой, напоминавшем 
восточный, в