участок холста. Перед нами как бы фрагмент происходящего события, выбранный с 
кажущейся 
произвольностью, ничем не навязанный и случайный, а потому и подкупающе 
естественный. 
Ренуар запечатлевает всю сцену, словно бы он сам один из ее участников. Он не 
хотел смотреть на 
гуляющих глазами стороннего наблюдателя, желая как можно ярче передать ту 
легкость и 
раскованность, которые свойственны отдыхающему человеку. Способность как бы 
смешаться с 
толпой, проникнуться ее настроением - одна из характернейших черт Ренуара-
художника. Эдуар 
Мане был слишком денди, чтобы увлечься подобной стихией, и потому его картины 
на 
сходные 
темы более холодны. Эдгар Дега слишком хорошо знал своих современников и 
поэтому 
не был 
склонен разделять ренуаровский оптимизм. Что касается Клода Моне, то он, будучи 

пейзажистом, 
не мог отвести восхищенного взора от бесчисленных световых и воздушных эффектов.
 
Вот и 
получилось, что из всех импрессионистов лишь одному Ренуару удалось увидеть 
толпу не с 
привычной для его современников позиции "сверху вниз", откуда она 
представлялась 
им 
безликой, шокирующей и вульгарной, а как бы изнутри ее, что дало ему 
возможность 
разглядеть в 
ней большую жизненную энергию, здоровье и бодрость. Ренуаровская толпа - 
своеобразный и 
запоминающийся образ, в основе которого заложены оптимизм и демократичность. 
Первое 
проистекало из свойственной только Ренуару способности улавливать красочность и 

динамизм 
людского потока, его оживленность, нарядность и праздничность. Второе 
заключается в том, что в 
его толпе все одинаково молоды, прекрасны и веселы. В ней нет места каким-либо 
условностям и 
предрассудкам.
       Лучшее из произведений подобного рода у Ренуара - "Бал в Ле Мулен де ла 
Галетт" - 
пожалуй, самая крупная жанровая картина в импрессионизме. Характерность 
избранного 
художником мотива несомненна. Танцующая, веселящаяся толпа, типичные фигуры и 
лица 
завсегдатаев парижских увеселительных садов - они примелькались парижанину, они 

привычны 
его глазам, они частичка большого, многолюдного города. Ренуар и здесь остается 

самим собой. В 
этом пестром мелькании фигур, жестов и лиц, в весело мчащемся потоке красочных 
пятен 
недорогих нарядов, в солнечных бликах, заставляющих их сверкать и переливаться, 

его, как и 
прежде, привлекала своеобразная поэтичность современного, атмосфера живого 
общения людей, 
смеющихся, флиртующих, беседующих, прекрасных и банальных в одно и то же время. 

И здесь во 
всем как бы царит случай. Случайно, словно на мгновение вспыхивают блики света, 

рождаются, 
чтобы тут же исчезнуть, контрасты пятен фигур и силуэтов. Именно это мелькание 
связывает 
открывшуюся взору сцену единой световой и воздушной атмосферой, своим мажорным 
ритмом 
оказывается на редкость созвучным настроению, охватившему собравшихся здесь 
людей, 
соединяет их в монолитный организм толпы, так естественно существующей именно в 

данный 
момент и вместе с тем такой привычной и знакомой, какой мы не раз видели ее в 
каких-то иных,