поначалу вызвало 
у служителей некоторое замешательство. Но произнести имя Ренуара теперь было 
все 
равно что 
сказать: "Сезам, отворись!" Узнав о прибытии знатного гостя, к нему тотчас 
устремился один из 
ведущих сотрудников музея - Гиффре. Он сопровождал Ренуара при осмотре залов, 
даже 
распорядился снять со стен картины малого формата, чтобы художник мог получше 
их 
рассмотреть. Ренуар много лет не бывал в музеях. Его перевозили из одного зала 
в 
другой, 
"словно римского папу, папу от живописи" 1, и он вновь испытал прежний восторг 
при виде 
любимых картин. Увидев картины "Интерьер Шартрского собора" Коро и "Комната 
господина 
Морнэ" Делакруа, художник воскликнул: "Какая прелесть! Ни одно большое полотно 
не 
сравнится с этими двумя маленькими!" Кстати, о больших полотнах: огромная 
картина Веронезе 
"Брак в Кане" привел Ренуара в такой восторг, что впоследствии он без конца 
повторял: "Я видел 
"Брак в Кане" во всю стену!"
          1 Альбер Андре.
       
       Этот день запомнился. "Эге! - смеясь, говорил художник Ривьеру. - 
Вздумай 
я явиться в 
Лувр в инвалидном кресле лет тридцать назад, меня живо выставили бы вон! Видишь 

ли, надо 
долго жить, чтобы дождаться такого. Мне повезло".
       И еще один день запомнился. Владелец художественной галереи Поль 
Розенберг 
пригласил Ренуара вместе с Деде на обед в Вокрессон. Во время обеда художник 
был 
весел и 
оживлен. Заметив в саду красивое дерево, он лукаво воскликнул: "Это же 
обезьянье 
дерево! Где 
Воллар?.. Впрочем, не будем жалеть: хотя бы один день провести без него!.. Он 
приходит ко мне 
каждое утро... Подает мне носки..."
       Хозяин спросил, хочет ли он вернуться в Париж; напрямую или же в объезд, 

мимо берегов 
Сены, через Буживаль.
       "Через Буживаль", - ответил Ренуар.
       "Когда мы доехали до ресторана Фурнез, - рассказывал впоследствии один 
из 
гостей, 
Мишель Жорж-Мишель, - где Ренуар в свое время написал "Завтрак гребцов", 
художник властно 
крикнул шоферу: "Стой!" И в благоговейной тишине он начал разглядывать пейзаж, 
так, будто 
разглядывал знаменитую картину, созданную им в дни молодости. Лицо его не 
дрогнуло... Вдруг, 
оборвав забытье, он крикнул: "Поехали!"
       Больше Ренуар не произнес ни слова, пока мы не остановились у дверей его 

мастерской..."
       
       * * *
       Художник возвратился в "Колетт".
       Шел ноябрь. Однажды, работая в парке, Ренуар простудился. С 
бронхопневмонией он на 
две недели слег в постель. Только к исходу месяца художник поправился и снова 
взялся за кисть. 
Он подружился с молодым скульптором Марселем Жимоном, который всю зиму жил в 
Вансе, и 
теперь Жимон лепил его бюст. Вдвоем они строили разные планы: Ренуар хотел, 
чтобы скульптор 
помог ему создать фонтан со скульптурной группой: "голый мальчик одной рукой 
обнимает за 
шею лебедя; над ним купол, поддерживаемый кариатидами".
       Помимо Жимона, в "Колетт" в ту пору находились Жан и Коко, а также 
Феликс 
Фенеон, в 
прошлом секретарь редакции журнала "Ревю бланш", с 1906 года ставший