грудь?" - и, разочарованный очередным отказом, он в ярости, чуть не плача 
кричал 
ей: "Это же 
преступление!"
       Долгие месяцы он пребывал в счастливом расположении духа, о чем 
свидетельствуют его 
письма. "Я чувствую себя превосходно", - заявлял он в январе 1907 года. Однако 
не стоит 
заблуждаться на этот счет. Руки и ноги Ренуара постепенно костенели. 
Скрючивались пальцы, в 
которых он держал кисть. Но все это не сказывалось на его работе, и вот в чем 
разгадка его 
оптимизма. Ренуар был весь во власти творческого порыва. Этюды обнаженной 
натуры, портреты 
Коко следовали один за другим. Гениальные старцы подобны вековым дубам: ствол 
расщеплен 
дуплом, но высоко над лесом, открытые ветрам и свету, шумят густые зеленые 
кроны. Подобно 
им, старцы тоже - над миром, над скопищем людских страстей. Они многое пережили,
 
это 
обогатило их опыт, и, боготворя свое искусство и еще больше - свободу 
творчества, они щедро, 
до конца раскрывают свой дар. Щедро и вместе с тем с наслаждением. "Наслаждение 

творчеством" - разве это выражение не принадлежит Ренуару? Многие жалели его за 

монашеский образ жизни. Но с равным успехом они могли бы жалеть любовников, 
скрывавших 
свою любовь в уединенном уголке. Подобно этим любовникам, он не терпел 
отвлечений от своей 
страсти; стоило ему оставить работу - его муку, его счастье, - и он невыносимо 
скучал. Как-то 
раз Амбруаз Воллар сказал в простоте душевной: "Вот Вальта - он только об одной 

живописи и 
думает. Живет все время в Антеоре, куда и кошка не заглянет. Единственное его 
развлечение - 
охота". "Что? - возмутился Ренуар. - Вальта ходит на охоту? Бросает свою 
мастерскую? - И, 
покачав головой, воскликнул: - Посмел бы кто-нибудь предложить папаше Коро 
пойти 
на 
охоту!"
       Умерли Жорж Шарпантье и его жена. В апреле распродали коллекцию их 
картин: за 
большой холст "Мадам Шарпантье с детьми" была уплачена самая крупная сумма, 
когда-либо 
предлагавшаяся за произведения Ренуара. Картину продали покупателю за 84 тысячи 

франков 1. 
Когда об этом сообщили Ренуару, он как раз писал портрет Мисии. "А сколько вам 
заплатили за 
эту картину?" - спросила Мисия. "Мне? - пробурчал художник. - Мне заплатили 300 

франков 
плюс обед!" 2
       Коллекционеры часто приводили его в исступление. В тот год ему далее не 
понравилось, 
что Ганья поспешил купить у него столько картин, и одно время он не хотел 
продавать ему новые. 
Слишком много его картин собрано в одном месте, говорил он, это создаст в 
конечном счете 
неблагоприятный эффект. "Приезжайте ко мне!" - ответил ему Ганья. И Ренуар 
убедился, что его 
картины попали в руки утонченного знатока: он заключил их в великолепные рамы 
времен XVIII 
века и развесил так, что они на редкость выгодно оттеняли друг друга. Художник 
сказал, что 
отныне предоставляет Ганья право свободно, даже раньше Дюран-Рюэля, выбирать 
для 
себя 
картины в его мастерской. Ганья широко пользовался этим правом, постепенно он 
собрал самую 
потрясающую, самую полную, самую совершенную коллекцию работ Ренуара 3.
       Отныне прочная дружба связала его с Ренуаром, каждый год он на месяц 
приезжал к нему 
в Кань. Дружба эта к тому же подкреплялась той особенностью - жизнь наша во 
многом зависит 
от подобных мелочей, - что Ренуар и Ганья оба были людьми зябкими. Оба часто