завораживающее 
ощущение трепетной жизни.
       Можно понять, что художник, достигший подобного мастерства, за работой 
забывал о 
своих страданиях, живя одной лишь жизнью духа, опьяненного великолепием мира и 
своим 
собственным творческим порывом. Но можно понять и удивление гостей при виде 
этого человека, 
столь измученного болезнью, но при том сияющего от счастья. "В общем, я 
счастливчик!" - 
заявил он однажды оторопевшему Полю Берару.
       Если не считать всегдашнего и неизбывного счастья, даруемого ему работой,
 
единственными радостями, которые он ценил, были радости дружбы. Весной 1903 
года 
он 
приятно провел время в Лодэне, в департаменте Гар, где гостил у Альбера Андре и 

его жены 
Малек. И каждое лето в Эссуа приезжали близкие его сердцу люди: тот же Альбер 
Андре, молодой 
художник Луи Вальта, Жорж Ривьер с дочерьми Элен и Рене и сын Сезанна - Поль... 

Ко всему 
прочему даже к своей беспрестанно растущей славе он был весьма равнодушен. В 
июне 1902 года 
Дюран-Рюэль устроил выставку его картин, которая имела большой успех. А в 
начале 
1903 года 
вышла в свет книга Теодора де Визева "Художники былых и новых времен", где 
Ренуару была 
посвящена целая глава, написанная в восторженных тонах. Да только золотая дымка 

славы - все 
равно что дымка заката: она предвещает ночь. К тому же и дымка эта обманчива. 
"Я 
теперь 
понимаю, что такое слава, - говорил художник, - это когда толпа бездельников 
зовет тебя 
"дорогой учитель"".
       Время шло, и - увы - с каждым новым месяцем угроза, нависшая над ним, 
проявлялась 
все отчетливей. Особенно трудной была для него весна 1904 года. Его худоба 
стала 
настолько 
катастрофической - он весил теперь меньше сорока девяти килограммов, - что 
кости 
попросту 
"дырявили его кожу" и он уже не мог подолгу сидеть. Видя, что ему становится 
все 
хуже, он 
решил вопреки всему попытаться летом пройти новый курс лечения - на этот раз 
неподалеку от 
Эссуа, в Бурбон-ле-Бен, в департаменте Верхней Марны: "Полечусь на водах - 
может, станет 
легче".
       Эта надежда поддерживала его все время, пока он жил в Бурбон-ле-Бен. 
"Здесь очень 
многие довольны лечением". К концу курса ему даже показалось, будто лечение 
помогло. Но как 
только к исходу первой половины сентября он вернулся в Эссуа, наступило 
разочарование. Страх 
захлестнул его. Что же с ним будет?
       В минувшем году по инициативе Франца Журдена в Париже был создан новый 
художественный Салон - осенний. 15 октября должна была открыться вторая 
выставка 
Салона в 
Большом дворце. Устроители выставки, желая, чтобы в ней участвовал Ренуар, 
обратились с 
соответствующей просьбой к Дюран-Рюэлю. Но художник, глубоко подавленный своими 

страданиями, послал торговцу картинами письмо, в котором далее не старался 
скрыть свое 
отчаяние: "Что касается осенней выставки, поступайте как знаете. Это все, что я 

могу Вам сказать. 
Я ничего не могу и не хочу для этого делать. Я с трудом передвигаюсь - и боюсь, 

что с 
живописью покончено. Я больше не смогу работать. А раз так, все мне теперь