человеческих судеб.
       Другим художникам, напротив, нужна вся жизнь, чтобы достичь вершины 
своего 
искусства. Нелепый трагичный конец вырывает из-под власти времени первых. 
Другие, 
подчиняясь этой власти, спокойно и не спеша раскрывают свое дарование. Это 
словно бы 
незаметный и вместе с тем беспрерывный рост, бесшумный, как рост трав и 
деревьев. Именно так 
- медленно и естественно - зрело творчество Ренуара. Искусство его росло, 
совершенствовалось 
с каждым днем за счет усилий художника, трудностей, которые он преодолевал одну 

за другой, за 
счет его побед, за счет новых звучаний, все более глубокой выразительности 
красок, 
расцветающих под его неутомимой кистью. "Кажется, за исключением каких-то 
особых 
случаев, я 
не пропускал ни одного дня, чтобы не писать картины". Мазок за мазком, с 
великим 
терпением, не 
жалея сил, создавал свои волшебные картины Ренуар. После долгой череды лет, 
когда его 
искусство обогащалось опытом исканий, крайне разнообразных и подчас 
противоречивых 
экспериментов, наступил самый важный этап его творчества. Художник подошел к 
своему 
пятидесятилетию, которое всегда является вершиной творческой деятельности, если 

художнику 
суждена долгая жизнь. Пусть он был скромен, пусть временами у него опускались 
руки или 
вспыхивало раздражение - в глубине души он понимал, что наконец достиг своей 
"истины".
       "Я не знал, хорошо ли, дурно ли то, что я делал, но я достиг ступени, 
когда это уже было 
мне совершенно безразлично", - впоследствии заявил он со свойственным ему 
насмешливым 
простодушием.
       Ренуар не думал о том, что он великий художник. Гордость, тщеславие были 

ему чужды. 
Ведь он мог наслаждаться самым ценным и редким благом - глубокой внутренней 
удовлетворенностью, лишь немногими изведанным чувством полноты жизни; натура 
художника, 
его незаурядные способности и их расцвет помогли ему завоевать это благо. 
Отныне 
он жил в 
мире с самим собой. Нет людей счастливее тех, кому достался этот удел.
       Ренуар ценил это негромкое счастье. Он жил естественной жизнью, свободно 

и 
безмятежно отдаваясь на волю сил, движущих миром. Оттого он так остро ощущал 
участь всего 
сущего. Он знал, что счастье его скоротечно. Ревматическая атака, мучившая его 
много месяцев, 
насторожила его. "Когда я сам сочту себя зрелым живописцем, у меня уже не 
станет 
сил 
работать", - предрекал он.
       Хотя временами его посещали эти печальные мысли, он не прислушивался к 
ним, к стуку 
сердца, назойливо отбивавшего такт его шествия к смерти. Ренуар писал. Он 
участвовал в разных 
выставках: в январе 1890 года - в выставке "Группы двадцати" в Брюсселе. Затем 
в 
мартовской 
выставке художников-граверов, устроенной Дюран-Рюэлем. Наконец, в мае месяце он 

послал в 
Салон, куда ничего не давал вот уже семь лет, портрет дочерей Катюлла Мендеса, 
сидящих за 
пианино. Он написал эту картину в 1888 году, и в ней еще ощущались следы 
суровых 
ограничений, которых придерживался художник в недавнем прошлом. Картина эта 
осталась почти 
незамеченной по той простой причине, что организаторы выставки отвели ей одно 
из 
самых