публики... И 
то хорошо".
       Ренуар жалел, что Дюран-Рюэля нет в Париже, смутно опасаясь, что его 
отсутствие 
приведет к непоправимым потерям. "Боюсь, как бы Вы с Вашей Америкой не 
выпустили 
из рук 
синицу, погнавшись за журавлем в небе. Однако я не намерен давать Вам советы, 
которых Вы, 
кстати сказать, все равно не послушаетесь. У Вас есть свой план - следуйте же 
ему до конца. Но 
покидать Париж лишь для того, чтобы столкнуться в другом месте с теми же 
трудностями, 
представляется мне неосмотрительным".
       Такого же мнения придерживался и Моне. "Я убежден, - писал он Дюран-
Рюэлю, - что 
Вам лучше бы было остаться здесь, где к Вам должен прийти заслуженный успех". 
Моне 
настолько был в этом убежден, что подписал контракт с братом Ван Гога, Тео, 
возглавлявшим 
один из филиалов влиятельной фирмы Гупиля на бульваре Монпарнас.
       
       * * *
       В письме Ренуара к Дюран-Рюэлю сквозила печаль. Разумеется, всякое 
впечатление, 
бесконечно разрастаясь, долго отзывается в душе сверхчувствительных натур, 
обязанных этой 
чрезмерности своей необычностью. Однако контраст между "мрачным" магазином 
Дюран-Рюэля 
и роскошной картинной галереей Жоржа Пти не произвел бы такого сильного 
впечатления на 
Ренуара, если бы сам он вновь не ощущал мучительной неуверенности в своем 
мастерстве.
       Пять или шесть лет назад начался кризис, заставивший его пересмотреть 
свое искусство. В 
какой-то миг ему показалось, что его усилия достигли цели. Но потом в его 
сердце 
закралось 
сомнение. Оттого-то он не мог по-настоящему радоваться победе. Критика его 
картин, показанных 
на Международной выставке, волновала его куда больше похвал. Гравер Бракмон не 
одобрял его 
новой манеры. Закари Астрюк считал, что она знаменует собой "шаг назад". Некий 
журналист 
назвал его последние произведения "упрощенными" и решительно заявил, что 
художник вступил 
"на ошибочный путь" 1. Неужели это правда? - спрашивал себя Ренуар. Он уже 
давно 
задавал 
себе этот вопрос; незадолго до выставки он уничтожил все холсты, которые 
написал 
минувшим 
летом. "Ошибочный путь?" Он должен был признать очевидное: некоторые из его 
картин, 
написанных с той же силой, с той же жесткостью, как и "Большие купальщицы", не 
удались. 
"Купальщиц" спасал их сюжет: обнаженная натура, - сюжет, более пригодный для 
решения в 
линейной манере... И если он написал в той же "жесткой" манере прекрасный 
портрет Сюзанны 
Валадон - "Коса", - то, обращаясь к жанровым мотивам, впадал в банальность. 
Картина, 
написанная им в том же, 1887 году - "Девушки, играющие в волан" 2, - произвела 
почти такое 
же впечатление, как произведения официальных живописцев.
           1 Жюль Деклозо. - "Л'Эстафет", 15 мая 1887 г.
           2 В настоящее время картина находится в музее г. Миннеаполиса.
       
       Странная картина! В ней выразилось смятение художника: он выписал своих 
девушек, 
занятых игрой в волан, с величайшей дотошностью, но в пейзаже, служившем фоном 
для этой 
сцены, избрал совершенно иную манеру - легкую и гибкую. Поступи он иначе, он 
впал бы в 
несносный маньеризм. Но чтобы избежать этой опасности, он оторвал все персонажи 

от фона, 
нарушив равновесие в своей картине.
       "Когда тебе случается уронить на землю двадцатифранковую монету, по