банк 
"Генеральный союз" потерпел крах, Федера арестовали.
       Для Дюран-Рюэля крах католического банка имел самые драматические 
последствия. 
Торговец снова должен был полагаться только на свои собственные средства. 
Вдобавок на него 
легло бремя огромного пассива, он был обязан как можно скорее погасить авансы, 
выданные 
Федером. Поскольку его финансовое положение оказалось худшим, чем когда бы то 
ни 
было, 
Дюран-Рюэлю, по его собственным словам, приходилось "извлекать деньги из всего" 

и с еще 
большей энергией бороться, чтобы не погибнуть. А раз он связал свою судьбу с 
импрессионистами, значит, они должны одержать победу. Пусть они на время 
прекратят свои 
препирательства. Отныне сам Дюран-Рюэль возьмет на себя организацию их выставки,
 
которая 
откроется в залах Панорамы Рейхсхофена по улице Сент-Оноре, 251 1.
           1 Впоследствии в этом помещении разместился Новый цирк, вдохновивший 

на многие произведения 
Тулуз-Лотрека (см. "Жизнь Тулуз-Лотрека", ч. II, гл. 3).
       
       Ренуар, медленно оправлявшийся от пневмонии, воспротивился тому, что он 
именовал 
"комбинацией Писсарро - Гогена". Еще лежа в постели, 24 февраля он продиктовал 
Эдмону 
письмо, адресованное Дюран-Рюэлю, в котором формально отказывался от участия в 
выставке. 
Торговец обратился к нему с новой просьбой: он хотел выставить те картины 
Ренуара, которые 
принадлежали ему самому. "Картины, которые Вы у меня купили, - Ваша 
собственность, - 
ответил ему Ренуар телеграммой, отправленной утром 26 февраля, - я не могу 
помешать Вам 
распоряжаться ими, но их выставляю не я". В тот же день он, все еще лежа в 
постели, сам 
торопливо набросал письмо, а другое продиктовал и оба отправил через Эдмона.
       "Выставляться с Писсарро, Гогеном и Гийоменом - все равно что 
выставляться с какой-
нибудь социальной группировкой... Публика не любит, когда дело пахнет политикой,
 
а я в моем 
возрасте не хочу быть революционером. Оставаться же с израильтянином Писсарро - 

это 
революция. К тому же этим господам известно, что я шагнул вперед благодаря 
Салону. Вот им и 
надо поскорее лишить меня того, чего я добился. Они прилагают для этого все 
усилия, а когда я 
поскользнусь, отступятся от меня. Я не хочу этого, не хочу. Избавьтесь от этих 
людей и дайте мне 
таких художников, как Мане, Сислей, Моризо и т. п., и я Ваш, потому что это уже 

не политика, а 
чистое искусство... Поэтому я отказываюсь и еще раз отказываюсь. Но Вы можете 
выставить мои 
полотна, которые принадлежат Вам, и без моего разрешения. Они Ваши, и я не 
воспользуюсь 
своим правом помешать Вам располагать ими по Вашему усмотрению, если это будет 
от Вашего 
собственного имени. Только договоримся твердо, что подписанные мной картины 
выставляете 
Вы, их владелец, а не я. При этом УСЛОВИИ в каталоге, на афишах, в проспектах - 

всюду будет 
сказано, что мои холсты являются собственностью имярек... и выставлены Дюран-
Рюэлем. Таким 
образом, я не окажусь "независимым" против воли... Вы не должны обижаться на 
мой 
отказ, 
потому что он направлен отнюдь не против Вас, а только против этих господ, 
вместе с которыми я 
не желаю выступать ради моего собственного блага, по соображениям вкуса и в 
Ваших же 
интересах".
       Наконец накануне вернисажа Ренуар отправил Дюран-Рюэлю письмо уже более