Meaning. - "Burlington 
Magazine", 1966, July.
       
       Большое панно "Откуда мы, кто мы, куда мы идем?" (1897, Бостон, Музей 
изящных 
искусств) отражает те проблемы, которые тяготили Гогена. Гоген так описывал 
картину в письме 
к Монфреду: "Это полотно размером в 4,5 метра на 1 метр 70 сантиметров. Оба 
верхних угла - 
желтый хром, слева надпись, справа моя подпись; подобно фреске, поврежденной на 

углах и 
наложенной на золотую стену. Справа внизу - уснувший младенец и три женщины, 
присевшие 
на корточки. Две фигуры, облаченные в пурпур, поверяют друг другу свои мысли. 
Одна фигура, 
нарочито огромная, вопреки законам перспективы, и сидящая на корточках, 
поднимает руку, с 
удивлением глядя на двух персонажей, осмеливающихся думать о своей судьбе... 
Идол с 
таинственно и ритмично воздетыми вверх руками как бы указует на потусторонний 
мир... 
Наконец, старуха, ожидающая смерти, как будто принимает ее, примиряется с 
мыслью 
о ней и 
этим завершает повествование; у ног ее странная белая птица, зажавшая в когтях 
ящерицу, 
символизирует бесполезность и тщету слов..." *. Многие фигуры этого панно 
являются мотивами 
отдельных произведений художника, и все оно как бы обобщает те бесконечные 
вопросы, которые 
звучали в прежних его картинах. Представить в картине образ всей человеческой 
жизни, передать 
всю проблематику художественного творчества в одном огромном панно - это 
попытка, в 
которой Гоген не был одинок в конце прошлого столетия. Ему казалось, что это 
глубоко личное 
его произведение, что он "вложил в него перед смертью всю свою энергию, всю 
страстность", а 
между тем большая картина-панно Гогена была создана в русле развития 
европейского модерна. 
Почти одновременно с полинезийским изгнанником парижский неоимпрессионист Поль 
Синьяк 
написал свое панно "Во времена гармонии. Золотой век не в прошлом, а в будущем".
 
Источником 
художественного вдохновения для Синьяка служила не таитянская экзотика, а 
описание будущего 
общества в трудах его друзей-анархистов. Но здесь те же мотивы - мать с 
ребенком, люди, 
говорящие, играющие друг с другом, человек, протянувший вверх руки... И Гоген и 

Синьяк 
опираются на художественный опыт Пюви де Шаванна, создателя многочисленных 
аллегорических панно, в которых он стремился возродить гармонический дух 
великой 
классики. 
Хотя Гоген и отмежевывался от Пюви де Шаванна, противопоставляя его продуманным 

композициям непосредственность, эмоциональность своего творчества, тем не менее 

сама идея 
соединять в одном произведении сидящие, лежащие, стоящие фигуры людей, между 
которыми нет 
никакой иной связи, кроме чисто аллегорической, была привита французскому 
искусству второй 
половины XIX века именно Пюви де Шаванном.
       * Цит. по кн.: Поль Гоген. Письма. Ноа Ноа. Из книги "Прежде и потом", с.
 
92.
       
       Одним из последних, значительных произведений Гогена была картина "Две 
таитянки" 
(1899, Нью-Йорк, музей Метрополитен). Здесь снова повторен излюбленный Гогеном 
образ двух 
близко стоящих фигур, когда одна тянется, клонится, "сливается" с другой, как 
один ствол дерева 
срастается с другим. Прекрасные таитянки Гогена не индивидуализированы, они все 

одной